Чтение онлайн

Если Кай видел, как я поднимаюсь по склону, тогда знает, где я прячусь. А если ему просто повезло, что он из нескольких вариантов преследования выбрал верный – к скалам и маяку, – тогда, чтобы он там ни говорил, он не может быть уверен в том, что я здесь.

Он не уверен.

И значит, теперь все зависит от того, кто сломается первым.

– Знаешь ты кто, Бек? Знаешь? – Голос Кая понижается до прерывистого шепота. – Ты тупая… гребаная… шлюха. Слышишь меня? Грязная потаскуха.

Я закрываю глаза и делаю медленный вдох.

Он не сможет пробить прочную сталь.

– Обещаю, я не сделаю тебе больно. – Голос Кая неожиданно становится нежным, как теплое молоко. – Я никогда не причиню тебе вред, Бек. Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю. Прошу… прошу тебя…

Теперь его речь звучит невнятно, он давится словами и при этом поскуливает, как раненая бродячая собачонка.

Он… плачет?

– Прошу… прошу, поговори со мной… – Люк чуть подрагивает, как будто Кай слабо толкает его одной ладонью. – Открой, Бек. Ну хватит. Если не откроешь, я… – Люк дребезжит громче. – Если не откроешь, я пойду туда… пойду туда и брошусь с обрыва. Ты не думай, я правда сброшусь. Прошу, пожалуйста… открой…

Люк уже не дребезжит, а лязгает и гремит, а Кай вопит как одержимый:

– СПУСКАЙСЯ, ТУПАЯ ШЛЮХА! СПУСКАЙСЯ, ИЛИ Я ВЫРВУ ТВОЮ ГРЕБАНУЮ ГЛОТКУ, БЕССЕРДЕЧНАЯ СУКА! Я УБЬЮ ТЕБЯ И ВЫБРОШУ В МОРЕ, ТЫ, КУСОК ДЕРЬМА!

Лязг стихает, дыхание Кая становится прерывистым.

Я понимаю, что стою, прижавшись к стене диспетчерской, и вот-вот разревусь.

Это не тот молодой мужчина, с которым я познакомилась в тихий пятничный вечер; не тот певец и автор песен, от голоса которого у меня замирало сердце; не тот мужчина, который пил со мной виски и внимательно слушал, когда я делилась с ним своими секретами, буквально изливала ему душу; не тот, в кого я влюбилась.

Сейчас в нем говорит его отец.

Слышу удаляющиеся шаги. Кай спускается по приставной лестнице и спрыгивает на площадку из перфорированного листового металла, а потом начинает спускаться по винтовой лестнице.

Он действительно уходит.

Вернувшись на балкон, сажусь, поджав ноги, на пол возле перил и проверяю свой мобильный.

Экран пустой, должно быть, случайно сбросила звонок, когда заходила в диспетчерскую. Набираю номер экстренного вызова по второму разу и с механическим спокойствием, как актер, репетирующий давно выученную сцену, повторяю все сказанное в первый раз.

– Вы сказали, что вас кто-то преследует?

Смотрю в проем между перилами. Из-за горизонта уже начинает выглядывать бледно-желтое холодное солнце.

– Да… вроде того. И он… он опасен. Я думаю, он сходит с ума.

– Мне нужны ваши координаты. Вы сейчас в безопасном месте?

– Я на заброшенном маяке… на том, что в конце линии Шоттс, за полем. Я на балконе, но я… я закрыла люк на засов. Так что да, я в безопасности.

Оператор печатает.

– Вы знаете того, кто вас преследует?

Думала, что знаю.

– Мы… друзья, кажется. Он, он хотел причинить мне вред, но не смог сюда подняться, так что… я не знаю.

Собираюсь с духом и смотрю вниз. От головокружения тошнота подкатывает к горлу; качество картинки меняется, как будто я смотрю в объектив с постоянно изменяющимся диаметром диафрагмы.

Но я запрещаю себе отворачиваться, потому что теперь в любую секунду из маяка может выйти Кай.

– Оставайтесь на месте, мисс Райан. Направляем к вам наших офицеров.

– Только поторопитесь, хорошо? Мне кажется, он собирается совершить нечто безумное. Я думаю…

И тут у меня появляется дурное предчувствие, и по всему телу начинают бегать мурашки.

Оператор прочищает горло.

– Мисс Райан?

Нервные окончания, как оголенные провода под кожей.

– Да?

– У вас все в порядке?

– Все… хорошо, – отстраненно говорю я. – Я в безопасности. Просто приезжайте побыстрее.

– Офицеры скоро будут у вас. А сейчас я собираюсь повесить трубку. Вы не против? Или хотите еще что-нибудь сообщить?

– Нет, не против, спасибо.

Уронив мобильный на мокрый пол балкона, наклоняюсь вперед и с бешено колотящимся сердцем внимательно осматриваю небольшой участок далеко внизу.

Вспоминаю, как, поднимаясь к маяку, почувствовала что-то неладное, но тогда так и не поняла, в чем дело. А теперь с высоты могу увидеть, что именно изменилось на том участке у обрыва.

Предупреждающий об оползнях знак, который и так был покосившимся, лежит на мокрой траве, видимо из-за шторма в понедельник. Так что теперь тому, кто придет сюда в первый раз, как Кай, и в голову не придет, что его жизни угрожает опасность.

Но не эта перемена напрягла меня, когда я сегодня поднималась к маяку.

Вчера утром, когда мы с баронессой случайно встретились в кафе «На берегу», она упомянула о том, что из-за шторма по всему побережью случилось множество оползней.

И вот теперь, глядя вдоль обрыва, я понимаю, как сильно изменилась волнистая линия его кромки. Когда я пришла к обрыву развеять прах родителей и столкнулась здесь с Линн, эта линия возле знака была выгнутой, сейчас она, наоборот, вогнутая. Исчез без следа огромный ломоть поросшей травой земли, как будто мифический гигант поднялся из моря, откусил кусок от скалы и был таков.

И это наверняка произошло в течение последних тридцати шести часов.

И берег после шторма, как и предупреждала Надия, все еще может быть неустойчивым.

«Однажды какой-нибудь местный парнишка, или девчонка, или пьянчужка, или просто кто-то не совсем в своем уме обязательно пройдет мимо нашего знака, край скалы обвалится и несчастный рухнет на камни в море» – так она сказала.

Сердце у меня замирает, как будто кто-то ударил кулаком в грудь, я встаю с пола, и на меня сразу налетает порывистый ветер. И в эту секунду у подножия маяка материализуется Кай. Быстро идет по траве, как мышка, вынырнувшая из своей норки, и направляется прямиком к обрыву.

– Кай! – кричу я, но из-за сильного ветра сама себя еле слышу. – Кай! Не ходи туда!

Порыв ветра проносится по балкону и едва не сбивает меня с ног. Я крепче вцепляюсь в перила и снова кричу:

– Ка-а-ай!

Все без толку. Я слишком высоко и слишком далеко от Кая, и мало того что у меня голос ослаб от стресса и бессонной ночи, так еще и ветер уносит мои крики в противоположную от него сторону.

Кай, то и дело спотыкаясь, быстро идет к обрыву. Подойдя к самому краю, останавливается и смотрит на море. Ветер треплет его волосы.