Чтение онлайн

– Продолжайте.

– И вот ему предоставляется шанс. Он обязан добраться до дома раньше, чем туда неспешным шагом добредете вы. Он поднимает револьвер, замечает, какого он калибра, и кладет в карман. Он торопливо шагает вдоль шоссе. И он, сэр, в итоге действительно добрался до места в двадцать пять минут девятого. Если бы ваша дочь стояла у калитки, она увидела бы его, жующего резинку и злого как черт, входящего в дом, чтобы взять наконец реванш.

Это Морелл специально совершил тот телефонный звонок и выстрелил во второй раз. Однако, когда он просил о помощи, он действительно нуждался в ней. Это был конец. Замаскировав дырку от пули жвачкой, он лишился последних сил. Револьвер, который он обернул носовым платком, чтобы не оставить отпечатков, выпал из его руки. Кресло перевернулось под ним. И он упал мертвым рядом с разбитым телефоном.

Доктор Фелл сделал глубокий вдох.

– Представляю себе, как вы удивились, – прибавил он, – вернувшись из кухни и обнаружив его там. Кстати, уместно ли здесь такое слово, как «удивление»?

Судья Айртон не стал вступать в лингвистическую дискуссию. Однако его губы едва заметно шевельнулись.

– Представляю себе, – неумолимо продолжал доктор Фелл, – как вы подняли револьвер и, наверное, снова немного удивились – самую малость, – обнаружив, что не хватает по-прежнему одного патрона. Представляю себе, как вы в ошеломлении опустились в кресло, пытаясь все осмыслить. Большинство убийц и вовсе спятили бы, если бы их жертва, оставленная в определенном месте, заявилась к ним домой.

– Вы многое домысливаете, – заметил судья.

– И ваша дочь тоже, – продолжал доктор Фелл, – была немало удивлена. Она оставила тщетные попытки куда-либо дозвониться и вернулась к дому кружным путем, потому что не могла, и не стала, еще раз проходить мимо тела Морелла. Она пришла вовремя – вот здесь я тешу свою фантазию, – чтобы услышать издалека второй выстрел. В кухне никого не было. Она обошла вокруг дома, заглянула в гостиную и увидела вас.

Что обеспечило ей одну реалистичную подробность, позже вставленную в ее рассказ, насчет включившегося верхнего света. Когда она заглядывала сюда в первый раз, проходя мимо, светила только одна маленькая лампа. А потом уже горели все огни.

Ее байка о том, как Морелл пришел в двадцать пять минут девятого, разумеется, попытка прикрыть вас, отвлекая внимание от переулка Влюбленных и подлинного времени убийства. Вы попали в скверное положение, когда она сказала об этом. Однако вы оказались бы в куда более скверном положении, узнай мы, что вы на самом деле совершили убийство раньше и в ином месте. К несчастью, прозорливый инспектор Грэм истолковал ее слова как попытку выгородить Барлоу. Вам это на руку. Однако за преступление повесят невиновного человека.

Судья Айртон снял очки и принялся покачивать ими.

– Доказательства против Фреда Барлоу…

– Бросьте, дорогой мой сэр! – угрюмо запротестовал доктор Фелл.

– Вы не считаете это доказательствами?

– Барлоу, – ответил доктор Фелл, – ехал в Тониш. При всем моем уважении к часам в машине доктора Феллоуза, чья фамилия схожа с моей, в чем видится недоброе знамение, я считаю, что его утверждение – полный вздор и чепуха. Я считаю, что он назвал неверное время. И Барлоу того же мнения. Я считаю, что в тот момент было, скорее, восемь тридцать, а не двадцать минут девятого.

Морелл давно уже ушел. Черный Джефф, то ли по случайности, то ли желая выяснить источник револьверного выстрела, который он слышал, вывалился из своего обиталища в переулке Влюбленных и упал прямо перед его автомобилем. Барлоу решил, что сбил его.

Он перенес Джеффа на другую сторону шоссе. Доктор Феллоуз проезжал мимо. Барлоу, желая понять, насколько серьезно ранен Джефф, принес из машины электрический фонарик и вернулся на то место, где, как он думал, осталась его жертва. Однако Джефф успел убраться.

Барлоу (об этом он упоминал сам) подумал, что, должно быть, перепутал место, где уложил Джеффа на землю. Он прошелся по берегу, светя своим фонариком. И уже скоро заметил…

– Что же? – не выдержал судья.

– Заметил кровь, – сказал доктор Фелл. – И ткани мозга.

Судья Айртон прикрыл глаза рукой.

– Ну и что же мог подумать парень? – спросил доктор Фелл. – Что бы подумали вы? То есть, наверное, не вы, поскольку вы, несомненно, восприняли бы все с куда большим стоицизмом, чем большинство из нас. Но человек среднестатистический?

– Я…

– Он подумал, что прикончил Черного Джеффа. И потому он замел следы на песке. Вот и все. Сомневаюсь, что он заметил маленькую латунную гильзу, которая оказалась под слоем песка вместе со всем остальным.

Это мучило его. Если вы поговорите с мисс Теннант (а я так и сделал вчера вечером), вы услышите, что сказал ей Барлоу: у него имелись твердые основания считать, что он серьезно ранил Черного Джеффа. Это те же самые основания, какие использовал Грэм, доказывая, что Барлоу убил Морелла. Я сознаю, что лично вас этот момент вовсе не интересует. Вы были весьма суровы с Барлоу вчера вечером, насколько я помню, ведь он никак не мог это объяснить.

– Я…

– Никто, как вы однажды сказали мне, ни разу не обвинял вас в том, что вы лицемер или напыщенный болван. Однако это дело наверняка представляет для вас некий академический интерес. Неужели ваши убеждения настолько непоколебимы, сэр? Вы до сих пор считаете, основываясь на личном опыте, что невозможно повесить невиновного на основании косвенных улик?

– Я скажу вам…

– Затем, остается еще ваша дочь, – продолжал доктор Фелл, бесстрастно развивая тему. – Испытания, какие ей предстоит пережить в суде, легкими не будут. Сейчас у нее впереди примерно три месяца ожидания суда. И перед ней выбор: спасти Барлоу или спасти вас. Она не влюблена в Барлоу, иначе результат мог бы быть иным. Она питает к нему лишь юношескую привязанность, основанную на долгом знакомстве. Она, конечно же, спасет отца. Это необходимый выбор. Однако это жестокий выбор.

И снова судья Айртон грохнул по столу кулаком, заставив подпрыгнуть шахматные фигуры.

– Прекратите! – потребовал он. – Хватит уже этих кошек-мышек. Я больше не потерплю, слышите? – Его голос брюзгливо взлетел. – Думаете, мне понравилось делать то, что пришлось? Думаете, я уж и не человек?

Доктор Фелл задумался.

– «Я не говорил, что я так думаю, – отозвался он, подражая интонациям того, кого он цитировал. – Однако, если вы будете продолжать в том же духе, боюсь, вы не оставите мне выбора. У вас либо есть ответ на это обвинение, либо нет. Вы дадите этот ответ?»

Судья Айртон положил свои очки на стол.

Он откинулся в кресле, прикрывая глаза ладонью. Он дышал с трудом, словно человек, от которого потребовалось физическое усилие после долгих лет сидячей жизни.

– Помоги мне Господь, – произнес он, – но я так больше не могу.

Однако, когда он отнял ладонь, козырьком прикрывавшую глаза, лицо его снова было гладким, бледным и спокойным. Он с усилием поднялся на ноги и прошел через комнату к письменному столу. Из верхнего ящика вынул длинный конверт и вернулся обратно к шахматному столику. Но садиться не стал.