Чтение онлайн

Кано Гохэй был убит. Прямо на глазах у начальника полиции.

Хорошо хоть, что верзила Сэйгэн помнил о своих обязанностях блюстителя порядка.

– Господа! Тишина! Ти-ши-на!

Хотя, если честно, больше всех кричал и паниковал именно он. Сэйгэн размахивал руками, словно пытаясь остановить бурный поток реки Оои, и командовал:

– Никому не двигаться! Ни-ко-му! Произошло тяжкое преступление! Пока не прибудут врач и детектив, все остаются на своих местах!

К счастью, особняк Кано находился в районе Ярай-тё в Усигоми. У Сэйгэна оставалась лишь одна надежда – джентльмен-детектив Юки Синдзюро. А тот жил рядом, в Кагурадзаке [475] .

Заметив среди полицейских, охранявших особняк, старого служаку Фуруту Рокудзо, Сэйгэн крайне обрадовался:

– Ты-то мне и нужен! Беги в Кагурадзаку и приведи Синдзюро! Да живо! Поторопись, старый болван!

Рокудзо бросился бежать со всех ног. Он был приставлен к Юки Синдзюро и в его обязанности входило являться по первому зову.

Синдзюро, потомок знатного хатамото, сын одного из высокопоставленных чиновников сёгуната в конце эпохи Эдо [476] , был человеком франтоватым. Пожив за границей, он приобрел столько знаний, что мог бы заткнуть за пояс и пятерых. К тому же он обладал невероятной проницательностью.

Справа от него жил Идзумияма Тораноскэ. Он держал фехтовальную школу и подрабатывал, в частности, обучая полицейских кэндо.

Тораноскэ был до глупости упрям и фанатичен, но особенно увлекался происшествиями. Он обожал вдумчиво анализировать преступления, и стоило ему услышать о деле, как он бросал все и мчался туда. Расталкивая учеников-полицейских, он занимал позицию в первом ряду, делал глубокий вдох, сосредотачивался, внимательно изучал обстановку, применяя свою «проницательность». Вот только его «проницательность» чаще всего оказывалась чем-то средним между косоглазием и дальтонизмом.

Вернувшись домой, он собирал соседей и с упоением рассказывал о произошедшем, расписывая, как работала его «проницательность». Большей радости для него не было. Однако после возвращения Синдзюро из-за границы все изменилось – тот легко опровергал его теории и безошибочно называл истинного преступника. Тораноскэ скрежетал зубами, но вынужденно признавал его превосходство. Логика Синдзюро не подводила: он замечал то, что упускали другие, и ни один, даже самый хитрый преступник, не мог обмануть его проницательность. Поэтому Синдзюро стал отправляться на места преступлений вместе с Тораноскэ, раскрыл несколько сложных дел, чем и прославился.

Имя «западного ученого», «японского красавца», «джентльмена-детектива» Юки Синдзюро гремело по всем городам и весям Японии, и в газетных опросах его выбирали самым популярным человеком в стране. Полиция даже хотела назначить его начальником сыскного отдела, но он, ненавидя официальные формальности, вежливо отказывался. Однако, страстно любя криминальные загадки, он согласился помогать в расследовании серьезных преступлений в качестве внештатного консультанта. А старый полицейский Фурута Рокудзо был его связным.

Слева жил Хананоя Инга, довольно известный писатель гэсаку. Такие авторы, как правило, происходили из Эдо или Осаки, но Хананоя был сацумцем и во время битвы Тоба-Фусими, обутый в соломенные сандалии, размахивал мечом и носился по полю боя, крича: «Вперед! Вперед!» – пока не отступил с остатками войск в храм Канондзи в Уэно. Он командовал отрядом стрелков.

Так сложилось, что Хананоя обожал литературу. Более того, он до безумия любил городскую жизнь, и после Реставрации Мэйдзи [477] , когда все его сослуживцы сделали карьеру на государственной службе и стали важными шишками, он поставил себе иную цель – поступил в ученики к известному писателю гэсаку, освоил ремесло и начал сочинять романы. Его провинциальные манеры и претензии на столичную утонченность принесли неожиданный успех – над ним хоть и смеялись, но все же читали. «Деревенский щеголь» и «Путаник Богов и будд». Награждаемый такими прозвищами, Хананоя Инга снискал невероятную популярность среди рикш и служанок, став для них воплощением истинной утонченности.

Этот человек был еще большим чудаком, чем Тораноскэ, особенно в сыскном деле – он буквально помешался на нем. Он отлично запомнил поступь полицейского Фуруты, и стоило ему услышать, как тот шагает в дом Синдзюро, Хананоя мгновенно приводил себя в порядок, выходил к воротам и ждал, пока Синдзюро появится.

– Ну что ж, – говорил он. – Пойдемте.

Или, бросив быстрый взгляд на карманные часы, повторял:

– Хм. Похоже, надо нам поторопиться.

Он специально выбирал такие слова, чтобы его взяли с собой, и бодро шагал впереди.

Когда троица уже отправлялась, Тораноскэ вдруг заметил их, судорожно поправил пояс и закричал:

– Эй! Подождите! Ну стойте же, подлецы! Ах вы!

Он впопыхах напялил деревянные гэта на босу ногу и бросился вдогонку. Синдзюро был одет в европейский костюм, сшитый в цветущем Париже, и держал в руке тросточку. Хананоя тоже шел в ногу со временем – он носил стильный европейский костюм и шляпу, держал трость и курил табак только сорта «Суйфу».

По донесению Рокудзо, все трое прибыли в усадьбу Кано в Ярай-тё. Сэйгэн вышел встречать их у ворот и крепко пожал руку Синдзюро:

– Во всей Японии только на вас вся надежда. Прошу!

От душевной боли он поприветствовал их на родном языке. Тяжесть случившегося отражалась в его глазах, а сердце сжималось так, что не было сил терпеть.

– Что произошло?

Сэйгэн начал объяснять:

– Вот как все вышло… К великому прискорбию, Гохэй умер прямо на моих глазах.

Синдзюро посмотрел на него с сочувствием.

– Все присутствовавшие бросились к барышне О-Риэ, а на месте остались только вы, «носильщики»?

– Что вы! Прибежало, ну, может, четверть. Остальные даже не сдвинулись с места. Они просто глазели на барышню, когда она повалилась, и шептались: что же случилось?

– Вы видели, как упал господин Кано?

– Признаюсь, мне стыдно, но я отвлекся на барышню и не заметил ни убийцы, ни самого убийства. Видел, что носилки, которые они несли вдвоем, вдруг зашатались и наклонились вперед, а Гохэй схватился за грудь или живот, пошатнулся и рухнул. Человек он был крепкий, поэтому даже в тот миг не выпустил из руки шест. В этот момент монах-комусо заметил, что творится с Гохэем, бросился к нему и попытался подхватить. Он поддержал его обеими руками, у него из рук выпала сякухати. Позже, когда ему сняли корзину, оказалось, что это живописец Тадокоро Киндзи. Кстати, среди гостей на маскараде оказался еще один комусо – это политический делец, Канда Масахико.

– Значит, раньше никто не приближался к жертве?

– За пять минут до этого премьер-министр подошел к Гохэю, чтобы обсудить какое-то дело. Тогда Гохэй отыскал свою супругу и, заметив, что она как раз танцует с послом Франкеном, подошел к ним и, кажется, обменялся парой слов. Затем вернулся и доложил премьеру. Если уж на то пошло, в тот момент у него был какой-то нездоровый вид…

Синдзюро кивнул:

– Тогда прошу проводить нас на место происшествия.

Сэйгэн взял на себя роль проводника. Когда все четверо собрались пройти внутрь, Сэйгэн вдруг уставился на Тораноскэ и воскликнул: