Чтение онлайн

Цирк Тярине – итальянская труппа более чем из двадцати артистов, приехавшая в августе. Они давали представления в Акихабаре и взбудоражили весь Токио.

Сюсаку продолжал рассказывать, все так же любезно улыбаясь:

– Я с самого начала не пропускаю ни одного дня в Канамото. Все интересно, все как на подбор, но особенно рассказы Эндзё, его вообще нельзя пропустить. К несчастью, пятнадцатого мне придется служить в лавке, но раз Эндзё выходит последним, я рассчитывал закончить работу на полчаса раньше и успеть.

– Когда обычно заканчивается программа в Канамото?

– Примерно в полночь. Потом я зашел в «Тюдзуси» выпить, побродил по ярмарке и вернулся около двух ночи.

– Сёхэй и Бундзо ходили с тобой?

– Нет, ребятам интереснее ярмарка. Я дал им по иене, они добавили к этому свое жалованье и устроили себе пир – заказали «западную кухню» в ресторане «Кюютэй» за иену пятьдесят. Но сегодня с утра были с мрачными лицами.

– Раз ты ушел в восемь, то ничего о вчерашнем не знаешь. А когда вернулся в два, не заметил ли чего-нибудь особенного?

– Нет, я выпил и проспал до утра.

– Говорят, четвертого вечером тебя вызывали в амбар к хозяину. По какому делу?

– Да, было такое. Упоминать об этом не хочется, но раз уж господин умер такой смертью, скажу откровенно. Он заподозрил, что что-то есть между госпожой и Ёсио, и хотел, чтобы я все ему выложил как на духу. Я увиливал как мог, но все равно получил выговор.

– А как обстоят дела между госпожой и Ёсио?

– Нам это неизвестно. Лучше спросите у них.

– А когда ты вернулся в два ночи, Ёсио уже не было видно?

– Я сплю ближе к комнате учеников, а Ёсио – в пристройке, далеко. Я ничего не слышал.

Судя по появлению письма о разводе, между О-Маки и Ёсио, видимо, действительно что-то происходило. От деревенского щеголя не ускользнет ни одна мелочь в проявлении человеческих чувств. Он расспрашивал женщин и детей – О-Сино, О-Тами, детишек Хикотаро, Сэнкити, Бундзо. Женщины болтливы, а дети еще не умеют скрывать, вот и выдали как есть. Выяснилось, что связь между О-Маки и Ёсио была предметом разговоров даже среди соседей.

Допросив женщин и детей, Синдзюро отправился с теми же вопросами к Хананое. Тот хмыкнул, пощипал усы и сказал:

– Ну и дела. Все как с цепи сорвались. Ёсио кроме О-Маки завел шашни еще и с куртизанкой Косэн из Ёсимати. И на преподавательницу коута деньги тратит. А Сюсаку ходит к другой куртизанке, Хинагики. И к тому же содержит молодую артистку гидаю. Восемнадцатилетний Киндзо связался с какой-то хангёку Мамэяцу, а семнадцатилетний Сёхэй – любовник певицы Сомэмару. Конца и края этому не видно. Говорят еще, что Ёсио и Сюсаку ловко выжили прежнего управляющего Касукэ.

Тораноскэ недовольно заметил:

– Слухи – еще не доказательства. На домыслах не построишь серьезного расследования.

– Вот в этом и слабость людей, привыкших к мечу, – парировал Хананоя. – Это мне рассказали дети – Сэнкити, Бундзо и Хикотаро. Касукэ приставал к О-Маки и был выгнан пятого мая, в день праздника мальчиков. Тогда пили все, и О-Маки, выпив с мужчинами, заснула прямо в комнате рядом с залом, и к себе не вернулась. Кто-то прикрыл ее футоном. Пьяный Касукэ забрался под футон, думая обнять ее, но она закричала. Вот все и сбежались – и мужчины, и женщины. Касукэ сразу выгнали из магазина. Дети, которые не пили, Сэнкити и Бундзо, вот что рассказали. Когда Касукэ хотел лечь прямо на татами, Сюсаку и Ёсио стали его отговаривать: мол, заснешь здесь – простудишься, а в той комнате Сёхэй спит, так что ложись-ка с ним. А на самом деле там оказалась О-Маки, Сёхэй спал у себя в комнате. Она была пьяная, и не у себя – может, все заранее подстроили.

Дело выглядело серьезным. Значит, если незадолго до смерти Фудзибэй вызывал Касукэ, то здесь кроется что-то важное. Наверное, он раскаялся в том, что выгнал бывшего управляющего, и позвал его втайне – что грозило О-Маки, Ёсио и Сюсаку серьезной опасностью.

Однако О-Сино утверждала, что в тот вечер в лавке царила суета, никто не мог отлучиться. И никто не видел, как Касукэ входил через черный ход. Амбар находится сзади и в стороне, люди из лавки туда не заходят. Только флигель О-Маки располагается рядом, и она могла что-то заметить, но увидеть оттуда, кто находится в амбаре, невозможно.

– Что ж, хорошо. Когда Касукэ появится, мы узнаем, кто его видел. Пока же позовем О-Маки.

Теперь расследование стало приближаться к сути. О-Маки – двадцативосьмилетняя женщина, бывшая гейша с Янагибаси, позже ставшая наложницей Фудзибэя, а после смерти его жены – главной в доме. Она оказалась красавицей – чувственная, явно легкомысленная, как писали в газетах, с изящными формами. С похмелья и с горя, да еще бледная и некрасивая – она прикрыла бледность толстым слоем белил, и кокетливо кивнула Синдзюро.

– Ах, хозяюшка… Сожалею о вашем горе. Говорят, вчера Касукэ приходил к хозяину, а потом вас с Ёсио вызвали к нему в амбар?

– Что? Касукэ вчера приходил?! Значит, он и убил хозяина! – О-Маки была взволнована, кричала.

– Почему вы так думаете?

– А кто же еще?! Касукэ мужа ненавидел. Он хитрый, злобный человек.

– Ладно. Потом мы и Касукэ допросим. А вас и Ёсио когда вызвали?

– Около десяти, не помню. Или около половины десятого. Я как раз собиралась в театр послушать Эндзё – первый раз за долгое время.

– Вы каждый день ходите в театр?

– Нет, вчера впервые. Мне там не очень нравится.

– О чем шел разговор с хозяином?

– О наследстве для Ёсио. Раз дочь Ая больна и зятя найти не удастся, хозяин хотел, чтобы Ёсио взял жену и стал наследником.

– Прекрасно. И только?

– Да.

– Странно. Вот здесь – письмо о разводе от Фудзибэя на ваше имя, от вчерашнего числа.

О-Маки изменилась в лице.

– Откуда оно у вас?

– Из мусорной корзины в вашей комнате.

О-Маки заплакала, растирая слезы пальцами:

– Я несчастная женщина… Я старалась быть хорошей, и хозяин относился ко мне с любовью. Но, видно, раз женщина из мира цветов и ив [481] , ее всегда будут недолюбливать в разных почтенных домах. Одни, значит, распространяют дурные слухи, чтобы опозорить других, а другие, не знаю, кто – оставляют такие вещи в моей комнате, как будто я какая-то бродяга, которую муж захотел выгнать! И как мне защищаться, скажите?