Чтение онлайн

Однако вечером, около четырех часов, служанка как ни в чем не бывало вернулась одна.

– Милая, ты одна? А где же Хиса?

– Что? Разве она еще не вернулась? – лицо служанки побледнело. – Ах да, конечно… Она же говорила, что потом завернет к учителю нагаута [509] . Подождите, я мигом сбегаю за ней. – С этими словами она выбежала из дома.

И никто из них с наступлением ночи не вернулся.

Настал поздний час, около десяти явился Накахаси на личном экипаже, но, не застав Хису, вспыхнул гневом. Мать, которая со страхом предчувствовала, что может произойти, в течение двадцати-тридцати минут пыталась успокоить его различными оправданиями, которые придумывала полдня, извинялась, умоляла, но Накахаси взбесился:

– Да хватит, наконец. Ваша семейка пропускает мимо ушей даже строгие указания, хозяина за хозяина не считает. Сегодня я ночую у Юмэноскэ, поторопись и вызови мне экипаж.

Поскольку прежняя карета уже отъехала, требовалось найти другую.

– Уже поздний вечер. На чужом экипаже может быть опасно, – отчаянно пыталась переубедить его мать Хисы.

– Молчи. Стану я еще задерживаться в этом паршивом доме! – сказал он и вдруг пнул ее ногой. Затем, схватив за воротник, грубо вытолкнул наружу с требованием поймать экипаж, и она в безысходности дошла до моста Адзумабаси и поймала карету. Но, вернувшись, обнаружила, что Накахаси и след простыл.

– Ой, да что ж это такое. Пожалуйста, подождите немного. – Она попросила карету задержаться чуть меньше чем на час, но стукнуло двенадцать, а Накахаси так больше и не появился. В это время вернулась измученная служанка, вся в слезах. Она бродила по окрестностям в поисках Хисы, но не нашла ее.

После того, как Синдзюро разузнал все это от матери Хисы он спросил:

– После этого вы больше не видели Накахаси?

– Да. После этого не видела.

На этом Синдзюро отослал мать и позвал служанку.

Девушку звали Накада Ясу, ей был двадцать один год. Для прислуги она отличалась довольно изящными чертами лица. Поговаривали, что она состоит в дальнем родстве с Накахаси. Поначалу она скромно жила в маленьком доме вместе с ослепшей матерью на небольшие денежные поступления от Накахаси. Но после того как год назад мать ее умерла, Ясу стала работать служанкой в особняке Накахаси, а когда в специально отведенном доме поселилась Хиса, девушку перевели к ней. Можно сказать, она была воспитанницей семейства Накахаси.

– Расскажи, когда ты последний раз видела Хису?

– Конечно. Мы пошли к учителю в квартале Мицусудзи, начался урок, и я решила прогуляться. Потом, когда подошло время, я вернулась, но мне сказали, что госпожа уже ушла. До этого она предупредила, что отправится по магазинам, поэтому я решила, что рано или поздно госпожа придет, и осталась примерно до трех часов в доме преподавателя, но она так и не появилась, поэтому я вернулась домой.

Синдзюро мягко улыбнулся:

– Ну, ты уж не завирайся. Говори правду, как есть. Ведь последнее время Хиса совсем не присутствовала на занятиях. Она просто оставляла тебя в доме учителя, а сама уходила – скорее всего, встречаться с Арамаки. И ты всегда ждала ее возвращения там, не так ли?

Ясу, сдерживая слезы, склонила голову.

– Расскажи еще раз, что произошло вчера.

– Все как вы и говорите. Я ждала ее, но, когда время вышло, она так и не появилась. Знаю, что это плохо, но госпожа всегда щедро давала мне на чай, и я не могла ослушаться ее указаний.

– Где эти двое проводили свидания?

– Она оставляла меня ждать в доме, а куда сама отправлялась – я, право, не знаю…

Так стало окончательно ясно, что Тосидзи продолжал видеться с Хисой.

И тогда было решено направить несколько детективов, чтобы выяснить, чем в последние дни занимались Арамаки Тосидзи, Накахаси Эйтаро, Оямада Синсаку и Умэдзава Юмэноскэ. Всплывавшие факты оказались поистине неожиданными – один удивительнее другого.

Факт первый. Накахаси Эйтаро пропал без вести в конце ноября. Он не только не появлялся в доме Юмэноскэ, но и в главном доме о нем не было вестей. Там думали, что он попросту остался у Хисы, потому не спохватились.

Факт второй. Арамаки Тосидзи двадцать девятого ноября в шестнадцать сорок пять должен был сесть на прямой поезд от Симбаси до Кобэ и оттуда направиться домой на Сикоку, но и на следующий день, и днем позже он оставался в Токио. Арамаки предстояло покинуть город, поскольку его родители разочаровались в нем, заставили отчислиться и решили устроить на реальную работу у себя в провинции. Из дома в Токио он ушел в дорожной одежде, и все в семье были уверены, что он действительно покинул столицу.

Факт третий. Совершенно неожиданно, но Оямада Синсаку вот уже три месяца работал штатным драматургом в труппе женского театра на мечах онна-кэнгэки Умэдзава.

И вот, следующий полученный доклад оказался поистине странным и загадочным. Это был отчет группы детективов, отправившихся в театр онна-кэнгэки Умэдзава.

Труппа онна-кэнгэки занимала пространство убогого театра под названием Хирю-дза в шестом квартале в Асакусе, который представлял собой барачную постройку и даже не входил в официальные театральные анонсы. Когда в 17-м году Мэйдзи [510] по распоряжению властей снесли старый район Асакуса-Окуяма, в качестве замены выделили землю в шестом квартале – тогда еще рисовое поле. Но после того, как территорию начали благоустраивать и провели дороги, появилось пять-шесть безымянных театров и с десяток закусочных и других магазинов, район назвали Синкайти – Новые земли, хотя по сравнению с нынешним шестым кварталом это было всего лишь крохотное развлекательное местечко посреди рисовых полей. Через год-два появился Токива-дза [511] , более-менее похожий на настоящий театр, а прежние барачные балаганы вконец снесли и заменили новыми, и многие названия самых первых бараков канули в Лету. И только Хирю-дза еще считался среди них более-менее сносным заведением.

Труппа онна-кэнгэки выступала здесь без перерыва в течение пяти месяцев, но двадцать девятого ноября завершила свое последнее представление и тридцатого занялась упаковкой реквизита, а со второго декабря ей предстояло начать новый сезон гастролей в Йокогаме. Хотя Юмэноскэ, жившей на денежное содержание от Накахаси, не требовалось нести тяжелую службу в бедном театре, она не могла покинуть его, поскольку главой этой труппы была Умэко, воспитавшая ее приемная мать, перед которой она чувствовала себя в долгу. Красота и артистические способности Юмэноскэ давно стали главной опорой труппы, она не могла себе позволить жить в роскоши, прохлаждаясь в стороне. А помимо всего прочего, оставаться в театре было удобно: втайне от мужа она могла встречаться с любовником.

И вот, в последних числах ноября в этом театре произошло два странных случаях. В тот день все занимались сборами к предстоящим гастролям в Йокогаме, которые начинались второго декабря, на следующее утро планировалось перевозить все вещи на повозках.

И вдруг посреди суеты появилась женщина, ослепительно красивая, на вид – молодая госпожа, которую в этих краях прежде никто не видел. Правда, она пришла не одна, а со служанкой лет двадцати, лицо которой было знакомо местным. Практически каждый день эта девушка приезжала сюда и прогуливалась по Синкайти, общалась с людьми из театра, но никто толком не знал, кто она. Когда эти двое пробрались в театр, вдруг, по непонятной причине, драматург, автор пьес-кёгэн Оямада Синсаку попытался наброситься на красивую даму. Его тут же оттащили, а служанка, обняв и закрывая собой госпожу, отвела ее в гримерку Юмэноскэ. В этой труппе собственная гримерная комната имелась только у нее и у руководительницы. Поскольку все были крайне заняты, никто не обратил внимания, что происходило потом, но спустя два-три часа девушка-служанка стала ходить по округе в поисках хозяйки, однако, похоже, никто не знал, куда та ушла. В конце концов служанка, видимо, сдалась и вернулась домой.

Во второй половине дня в какой-то момент появилась еще одна молодая девушка. Она, судя по всему, не имела никакого отношения к двум предыдущим посетительницам, отличалась красотой и выглядела лет на двадцать. Примерно в два часа дня пополудни явился Арамаки Тосидзи и зашел в гримерку к Юмэноскэ. Вскоре раздался крик, но стоило людям ринуться к месту, как девушки уже и след простыл, а Арамаки в панике пытался стащить с себя пальто и вытрясти одежду. Как оказалось, эта дама плеснула в него серной кислотой и убежала, однако сам он не пострадал, за исключением того, что его пальто было безнадежно испорчено. Юмэноскэ тогда не присутствовала на месте, так что никакого скандала не возникло.