Чтение онлайн

Книжный магазин, казалось, сотрясали невидимые электрические разряды. Чувствовалось давящее нервное напряжение. Оно исходило от обоих продавцов: после ухода журналистки Марцио и Патрисия устроили одну из самых яростных ссор.

И теперь Монтекристо уныло стоял за прилавком, а его помощница наводила порядок на полках, стараясь освободить место для новинок, которые все еще не пришли. Как и каждая разгневанная женщина, она сопровождала это занятие таким немыслимым грохотом, что даже в Сассари было слышно, насколько она зла.

Колокольчик над дверью звякнул, возвещая о приходе покупательницы. Синьора прошла вперед, разглядывая прилавок с книгами «Коты рекомендуют». Взяла одну из них и подошла к продавцу с вопросительным видом.

«Надеемся на лучшее», — подумал Марцио, мысленно перекрестившись.

— Добрый день, я возьму эту. Интересная? — спросила она, протягивая ему «Свадебное платье жениха» Пьера Леметра.

— Она прекрасна, синьора. Одна из моих самых любимых. Если вам нравятся психологические нуары, то уверен, вы ее оцените.

— О, это не для меня. И да, не могли бы вы завернуть ее в подарочную бумагу? И смотрите, только…

— Да, да, я уберу ценник, — опередил ее Монтекристо. — Спрячу под наклейкой, не волнуйтесь.

— Да нет же! Наоборот! — нахмурилась женщина. — Я хочу, чтобы эта мегера видела, сколько я на нее потратила. Проклятая жадина. Подумайте только, последний раз она пригласила меня на кофе, когда вас, возможно, еще и на свете не было. И когда я положила себе две ложечки сахара, она так на меня посмотрела, словно я пыталась стащить у нее серебряные ложки. Представляете? Она такая жадюга, что, когда приходишь к ней домой, нужно стараться дышать поменьше, иначе она скажет, что ей самой воздуха мало останется.

— Я люблю эту работу, — пробормотал Марцио, а сам расплылся в лучезарной улыбке, занимаясь подарочной упаковкой. — Синьора, а не хотите, чтобы я пропитал страницы романа ядом? Тогда вы сможете выкинуть вашу приятельницу из головы раз и навсегда. Что-то в духе «Имени розы».

Женщина округлила глаза.

— Ядом? Какого черта вы несете?

— Вы правы, оставим это. Отсылка слишком сложная, действительно.

Сдавленный приступ кашля из-за шкафа, где стояла Патрисия, убедил его не продолжать беседу в том же духе.

— Вот, готово. Могу я быть вам еще чем-нибудь полезен? — проговорил Марцио любезным тоном.

— Ну, раз уж я здесь… Посоветуйте хороший детектив. Я уже тысячу лет их не читала. Дайте мне один из тех, от которых дух захватывает.

— Дух захватывает? Хотите посмотреть мою квитанцию за свет? Вот где настоящий нуар, прямо мурашки по коже. Слово книготорговца.

Услышав, как кое-кто прочищает горло в глубине магазина, он снова был вынужден дать заднюю.

— Шучу, шучу. Вот, пожалуйста. Уверен, эта книга вас захватит, — сказал он, протягивая ей экземпляр «Безмолвного пациента». — Атмосфера в духе Хичкока, стремительный темп и потрясающий финал. Хотя роман написан недавно, он уже считается классикой детективной литературы. Вы будете в восторге.

— Вы меня убедили. Дайте мне и его тоже… Послушайте, возвращаясь к той истории с ядом… — добавила она, заговорщицки понизив голос. — Вы это серьезно? Потому что на самом деле идея…

— Я был серьезен как никогда, синьора. Сколько миллилитров добавить?

В третий раз послышался кашель.

— Мать моя женщина, какой сильный кашель! Мне кажется, кто-то простудился, — забеспокоилась покупательница.

— Да уж. Если повезет, может, и совсем охрипнет, — ответил Марцио с улыбочкой, едва скрывавшей его провокацию.

Внезапно глухой удар сотряс магазин. Тяжелый том шлепнулся на пол. Не упал, а был намеренно сброшен.

— Вы, конечно, продаете детективы, но, позвольте заметить, чувство юмора у вас мрачноватое, — заметила женщина, расплачиваясь.

— Вы правы, синьора. Обещаю исправиться. До скорой встречи.

Несколько минут спустя колокольчик снова звякнул.

— Ах, так ты еще не закрылся? Пожалуй, чудеса бывают! — раздался женский голос.

Монтекристо поднял взгляд и в изумлении уставился на девушку. Казалось, она сошла со страниц готического романа или одного из хорроров Ширли Джексон. Одета она была полностью в черное, прямые волосы цвета воронова крыла спадали ей на плечи, словно занавес в театре теней. Густой макияж обрамлял ее глаза, превращая их в две темные бездны, а губы, окрашенные в жуткий угольно-черный цвет, казалось, вот-вот прошепчут смертоносные заклинания. Все вместе это наводило на мысль о призраке, сбежавшем с кладбища.

Эфирное создание, любящее готическую моду и обладавшее убийственным сарказмом, звали Жиза. По крайней мере, члены клуба любителей детективов прозвали ее так. Это было сокращение от «Жизнь — отстой», навеянное ее светлым обликом и неиссякающим оптимизмом.

— Жиза, мы, конечно, идем на похороны, но тебе не кажется, что ты немного переборщила? — спросил Монтекристо.

— Я думала, похороны — твои. Патрисия сказала, что ты выложился по полной с той журналисткой… Удивлена, что ты еще жив. Но выглядишь неважно. Когда ты в последний раз ходил к врачу или сдавал кровь?

Марцио повернулся вполоборота, чтобы Жиза не увидела, как он трогает свои фаберже [284] .

— Да что вы все сегодня, сговорились, что ли?

В Милане больше не бывало туманов. Уже много лет не видели старую добрую Шигеру [285] . У Аристида Галеаццо с ней были связаны два дорогих ему воспоминания: романы Джорджо Щербаненко [286] , которые он читал в юности, и фотографии Эмилио Ронкини, который в декабре 1957 года запечатлел Жоржа Сименона, когда тот прогуливался между Дарсеной и Навильи [287] . Снимки были опубликованы в одном известном еженедельнике и передавали всю плотность этого влажного непроницаемого тумана, который окутывал район каналов.

После многолетних поисков Аристиду удалось купить несколько оригинальных фотографий того туманного дня, где Сименон, кутаясь в элегантное пальто, в шляпе, с трубкой в руках, наблюдает за лодками в Дарсене, груженными материалами для разрастающегося Милана. На других снимках он играет в карты в таверне или из любопытства бродит по дворикам Виколо-дей-Лавандай. Эти портреты разместились теперь на стенах кабинета Галеаццо — реликвии прошлого, которое казалось более реальным, нежели сверхтехнологичное настоящее, в котором писатель перестал себя узнавать. Когда ему было грустно, он находил утешение в той эпохе. В моменты творческого кризиса он выходил и пешком проделывал путь, которым ходил его кумир, представляя себе Милан, окутанный густым туманом, а не нынешний, охваченный прогрессом и оголтелой ночной жизнью.

В тот день, однако, Аристид пришел к Навильо Гранде не чтобы воздать должное Сименону.

Он пришел на встречу.

Он снял шляпу, убрал трубку в чехол и переступил порог «Фабрики» — известного ресторана-пиццерии. Аромат шницеля по-милански и гул голосов смешивались с запахом дрожжей и горящих дров. Он направился к столику в углу, где его ждал Никола Чингуетти.

— Извините, я не дождался вас, — сказал мужчина, вытирая рот платком.

— И правильно сделали, — ответил Галеаццо, садясь. — Вы бы все равно ели в одиночестве. Я не голоден.