Чтение онлайн

В итоге Марина вышла замуж за своего жениха. Шли годы, они встречались время от времени, и Аристид продолжал ее любить — молча, держась на должном расстоянии. Он не думал, что Марина была влюблена в него, однако совершенно очевидно была привязана. Она дорожила им, это точно, но как другом: она не готова была перевернуть ради него свою жизнь c ног на голову. Итак, Аристид смирился с тем, что будет видеть ее два-три раза в год, не чаще. В своем мобильном он сохранил ее как «Кэй Миллер», главную героиню того романа, большую часть которого он сам, казалось, пережил. Большую, но, к сожалению, не до конца. Он даже посвятил ей одну из своих книг, хоть и не напрямую. На первых страницах романа «Брицци и двойная любовь» — самого сентиментального приключения его детектива — Аристид написал: «В память о блаженстве ночей на Рю-де-Франкс-Буржуа», ссылаясь на адрес отеля, приютившего призрак их любви. Только она могла понять это публичное, но в то же время тайное сообщение.

— Аристид? — позвала она его, положив руку ему на ногу, потому что он, казалось, не слышал ее.

Писатель повернулся к ней и улыбнулся. Теперь Марина была заведующей кафедрой французской литературы в Павии. У нее был почти восьмилетний сын Микеле; Галеаццо видел, как он рос, исключительно на фотографиях, которые она ему показывала в моменты их редких встреч. Время и расстояние сделали ее еще более привлекательной.

Как всегда, глядя на нее, Аристид сожалел о том, что ему не хватило смелости защитить свою любовь и прожить ее изо всех сил. Связанный обязательствами перед Еленой и Валентиной и глупыми социальными условностями мелкого буржуа, которым он всегда и был, он свел эту историю к тайным отношениям, позволив непостоянству скрытых любовных встреч погасить его чувства, чтобы они потускнели, стали банальными и прозаичными. Он был рад за нее, за стабильность ее профессиональной и семейной жизни, но никак не мог простить себе, что не боролся за то, чтобы она была с ним, как должен был сделать.

А сейчас было слишком поздно.

Слишком поздно для многих вещей.

— Я хотел бы, чтобы ты тоже поехала со мной в этот тур. Последний тур. Я знаю, что прошу тебя о многом, но мне страшно. Я боюсь того, что вынужден буду сделать.

Марина, застигнутая врасплох, пробормотала:

— Но… я… ребенок…

— Пожалуйста, Марина. Я никогда тебя ни о чем не просил. Я хочу, чтобы ты тоже была на этом корабле. Ты единственный человек, которому я могу по-настоящему доверять.

— А твоя жена? Твоя дочь? Они тоже там будут, предполагаю. Ты не думаешь, что…

— Меня это не волнует. Больше не волнует. Я только хочу, чтобы там была ты. Это всего на пару дней. Задуманное я совершу в первую ночь, максимум во вторую. Потом ты сможешь уехать. Два дня — это все, что я у тебя прошу.

Марина колебалась мгновение и наконец кивнула:

— Да, конечно. Я что-нибудь придумаю… Можешь на меня рассчитывать.

Аристид улыбнулся и, притянув ее к себе, сжал в крепких объятиях.

— Спасибо огромное, — прошептал он.

Пока он прижимал ее к себе, воспоминания нахлынули на него мощной волной, которая прорвала старую плотину. Он вновь увидел их отражения в витрине книжного магазина Клебера, перед которой одиннадцать лет назад Марина останавливалась каждый вечер, чтобы посмотреть на выставленные книги. Он был счастлив тогда, возможно, даже слишком, чтобы понять, что этой радости суждено закончиться. Слеза сожаления скатилась по лицу, разделив его надвое, — лицо знаменитого писателя и несчастного любовника.

Елена Сабина нервно докуривала четвертую сигарету. Она стояла перед распахнутым окном своего номера на седьмом этаже отеля «Токк» в районе Корсо-Комо. И ждала звонка, который мог безвозвратно усложнить и без того опасную ситуацию, сложившуюся из-за капризов ее мужа.

А может, дело уже не в обычных причудах взбалмошного писателя, подумала она, и по спине у нее побежали мурашки. Может, в этот раз речь идет о настоящей мести. И если так, значит, он что-то знает. Возможно, все.

Она беспокойно провела рукой по волосам. Годами она жила в тени этой тайны, боясь дня, когда все выплывет наружу. И теперь правда надвигалась, как шторм, готовый захлестнуть ее семью.

«Что же с нами будет?» — спрашивала она себя, и тревога сжимала ей горло.

Телефон завибрировал: пришло сообщение. Она схватила его дрожащими руками, разблокировала экран и посмотрела вложение. Это была фотография: на ней Аристид сидел на скамейке рядом с женщиной. Даже со спины она узнала ее мгновенно. Прислали еще фотографии. На последней лицо незнакомки было видно более четко.

— Марина Бентивольо… — прошептала Елена Сабина, разглядывая профиль любовницы своего мужа.

Несколько мгновений спустя телефон снова завибрировал — голосовое сообщение.

Елена прослушала запись от человека, которого она попросила следить за Аристидом.

— Он встретился с этой женщиной. Они проговорили полчаса, потом Галеаццо дождался, когда за ней приедет такси. Они обнялись, и он остался там выкурить трубку. Сейчас я следую за ним: думаю, он возвращается в отель.

Елена с горечью покачала головой. Мужчины, подумала она. Все они одинаковы. Когда не могут справиться с кризисом, ищут утешения у женщины. Но в этот раз все по-другому — что-то опасное кроется за всем этим.

Ревность теперь была далеким воспоминанием. На ее место пришел животный страх: Марина Бентивольо теперь знала слишком много и, если Аристид рассказал ей все, превращалась в неудобного свидетеля. В угрозу. Для всех.

Внезапный стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

— Кто там? — спросила она, затаив дыхание.

— Это я, — ответил знакомый голос, принадлежащий ее дочери Валентине.

Елена положила дымящуюся сигарету на подоконник и впустила ее.

— Есть новости от папы?

— Закрой дверь.

Елена подняла сигарету и жадно затянулась.

При виде сигареты Валентина Галеаццо нахмурилась. Она впервые видела, как курит ее мать.

— А это что за новости?

— Я бросила миллиард лет назад. А сейчас спрашиваю себя — зачем?

— Настоящий вопрос: почему ты опять начала?

— По вине твоего отца. Но, возможно, и по моей тоже.

— Где он? Ты что-нибудь знаешь?

— Думаю, он возвращается сюда.

— Хорошо. Тогда постараемся понять, какого черта творилось у него в голове, когда он сделал то шокирующее заявление. При всей…

Елена решительно перебила ее:

— Валя, сядь и послушай меня внимательно. Нам нужно кое-что обсудить.

В ее словах была нота отчаяния, такого тона Валентина раньше никогда у нее не слышала. Эта женщина, всегда ледяная, с безупречной выдержкой, сейчас казалась сломленной.

— Мама, что…

— Сядь. Пожалуйста.

Девушка повиновалась.

Елена глубоко вздохнула, закрыла окно и села напротив в маленькой гостиной номера.

— Я всегда знала, что этот момент настанет, но надеялась, что это случится как можно позже.

Валентина застыла, безуспешно пытаясь прочесть хоть что-то на бесстрастном лице матери.

— Твой отец… — продолжила Елена и сделала напряженную паузу. — Это не тот человек, которого, как ты думаешь, ты знаешь. Есть кое-что, что касается его и тебя тоже. И сейчас ты должна это понять.

Валентина схватила ее за руки, сердце у нее стучало как бешеное.

— Что я должна понять, мама? — прошептала она, ее голос дрожал от страха.