Чтение онлайн

Камилла стоически все их принимала с потухшей улыбкой, словно играла хорошо отрепетированную роль.

— Думаете, она уже приглядела себе новую зазнобу?

— Да прекрати ты, Карузо. Имей немного уважения к ее горю, — упрекнул его брат Раймондо.

— Ага, горю, конечно. Как же.

Когда очередь желающих выразить соболезнования иссякла, Марцио и остальные подошли к своей подруге, которая, увидев их, улыбнулась как ни в чем не бывало.

— Не стоило беспокоиться, — сказала она.

— В общем да. Судя по тому, как часто мы приходим, они все друг друга стоили, да? — подколол ее Карузо.

— Если бы ты знал ее литературные предпочтения, думаю, перестал бы так шутить, — шепнул ему на ухо брат Раймондо.

— Вы пришли выразить мне свое сочувствие, инспектор, или у вас есть работа для нас? — поинтересовалась синьора Солинас у полицейского, и глаза ее озарились надеждой.

— В момент такого горя? Нет, это просто визит вежливости, синьора. Пока что…

— В каком смысле? — спросила старушка, пронзая его испепеляющим взглядом.

Марцио почувствовал, как у него кровь стынет в жилах.

— Он только прикидывается идиотом, Камилла, как всегда, — оборвала его Жиза. — Как ты?

— Так себе. Я смирилась с этим.

— Готов поклясться, — прошептал инспектор, — по экономическим причинам.

В этот раз Марцио двинул ему локтем под ребра.

— Думаю, я буду вынуждена пропускать встречи клуба, — продолжила пожилая женщина. — По крайней мере до тех пор, пока не решу некоторые скучные бюрократические вопросы.

— Вопросы наследства, верно? — невозмутимо продолжил Флавио.

— В том числе, — процедила Камилла, растянув губы в ледяной улыбке.

— Располагайте вашим временем сколько угодно, Камилла. Когда будете готовы вернуться, мы вас встретим с распростертыми объятиями.

— Спасибо большое, сынок. На самом деле вы и только вы — моя настоящая семья.

— Это что? Угроза? — спросил Карузо у монаха.

Брат Раймондо наступил ему на ногу всеми своими ста двадцатью килограммами. Карузо онемел, подавив готовые вырваться у него проклятия в адрес Девы Марии.

— Для нас это большая честь, Камилла, — поблагодарил ее Марцио от лица всех. — Правда.

— Скажи, что ты принес мне нового Косби, мой мальчик. Мне действительно нужно немного расслабиться.

Марцио, Жиза и брат Раймондо улыбнулись.

— Вы — единственная из всех, кого я знаю, кто способен расслабиться, погружаясь в кровавые страницы одного из самых жестких, суровых, яростных детективов среди всех существующих, — сказала Жиза почти взволнованно, порывисто пожимая ей руки.

— Наверное, это она в поисках вдохновения… — съязвил Карузо.

Брат Раймондо снова расплющил ему ногу, и полицейский увидел, как все святые с небес собрались на кладбище и дали друг другу пять, как на встрече старых друзей.

Монтекристо отдал ей последний роман С. А. Косби и крепко обнял ее.

— Возможно, как-нибудь вы сходите со мной навестить Председательницу, ладно?

Камилла кивнула.

Книготорговец говорил о Нунции, лучшей подруге синьоры Солинас, которая была настоящей вдохновительницей и душой клуба любителей детективов. Вот уже несколько лет как Председательница жила в доме престарелых, а ее прежде живой и острый ум был непоправимо поврежден болезнью Альцгеймера.

— С удовольствием. И еще раз спасибо за то, что пришли. Для меня это очень ценно… До скорой встречи, инспектор.

— До скорой, синьора. Возможно, во время следующей нашей встречи я буду в форме. Кто знает.

— Это вы хорошо сказали, — ответила старушка, сжимая в руках книгу. — Кто знает.

— Знаешь, ты играешь с огнем, — шепнул Марцио полицейскому, как только они отошли на достаточное расстояние от вдовы.

— Оставим это, — ответил тот, придержав его под локоть и вынуждая замедлить шаг. — Слушай, мы с тобой должны поговорить кое о чем, — продолжил он тихо. — Но в другом месте. Наедине.

— Мне есть о чем беспокоиться?

— Нет. Совсем наоборот.

— Когда?

— Сегодня за ужином?

Монтекристо представил холодильник в кладовке книжного магазина, такой же пустой, как и его банковский счет.

— Идет. С условием, что я выбираю место, а ты — платишь.

— Ты все такой же нищеброд?

— Чтобы не сказать хуже, — ответил Монтекристо, подражая его акценту.

— Бедняга. Почему ты не избавишься от этого балласта и не откроешь, ну не знаю, пиццерию?

— Карузо, ты на самом деле хочешь быть третьим за сегодня человеком, которого я пошлю в зад?

— Нет уж! Тогда до вечера. Пойду кое с кем попрощаюсь.

Монтекристо кивнул и ускорил шаг, чтобы догнать Жизу и брата Раймондо. Он ненавидел безлюдные кладбища. Возможно, потому, что они очень походили на пустующий книжный магазин — его самый страшный кошмар.

Минут двадцать Аристид Галеаццо шел пешком, после чего он и присоединившаяся к нему в парке Монте-Стелла женщина сели на скамейку. Оттуда открывался вид на Милан: панорама с вершины холма Сан-Сиро, казалось, охватывала целиком весь город любящими объятиями.

Глубоко вздохнув, Аристид собрался с духом и рассказал ей все, что выяснил частный детектив. Слушая его признание, женщина иногда вздрагивала, а в момент самого драматичного разоблачения поднесла руку ко рту. Во взгляде ее читался ужас.

Когда писатель закончил, они помолчали несколько секунд, погрузившись в тишину парка.

— Что ты будешь теперь делать? — спросила она.

Аристид помолчал еще мгновение, глядя на нее.

Ее звали Марина Бентивольо, ей было сорок шесть. Когда они познакомились, ей было тридцать пять. Тогда, будучи молодой ассистенткой, она вела конференцию по социальной роли нуара в Павийском университете, куда Галеаццо был приглашен в качестве почетного гостя. Марина, эксперт по французскому роману в жанре полар [290] , брала у него интервью с профессионализмом, который не смог полностью скрыть искру притяжения в ее глазах. И для Аристида это очарование было моментальным и непреодолимым, столь же диким, как всепоглощающая страсть, описанная в романе его любимого Сименона «Три комнаты на Манхэттене».

После дебатов он сказал ей, что на следующий день у него конференция в Страсбурге, но его переводчица заболела. С обезоруживающей улыбкой он попросил ее сопровождать его, и она согласилась. Вместо одной ночи они сбежали на три дня. Марина была помолвлена, и эти семьдесят два часа были максимумом того, что она могла ему подарить. Ему хватило этого, и он стал жертвой любовных чар такой силы, во власти каких ему не доводилось находиться никогда прежде. Они уединились в отеле «Mезон Руж» в центре города, в двух шагах от собора Нотр-Дам. Они выходили только поесть, позавтракать в «Кафе у Одиссея» и прогуляться после ужина мимо фахверковых домов, вдоль живописных и романтичных каналов квартала Маленькой Франции. Когда на вторую ночь на площади Клебер Аристид признался ей, что никакой заболевшей переводчицы не существовало и что он сам превосходно говорит по-французски, молодая женщина от души расхохоталась, а он почувствовал себя влюбленным, как мальчишка.