Чтение онлайн

— Что? — рявкнул Хармсен. — Разорванная надувная игрушка в мусорном баке? И это вы называете «ничего особенного»? Вы не удосужились ознакомиться с материалами дела или просто некомпетентны?

— Но я…

Договорить мужчина не успел. Хармсен, как и прежде, оборвал его на полуслове.

— При первом убийстве в мусорном баке тоже нашли разорванную надувную игрушку. И вы считаете это совпадением?

В ту же секунду повисло тягостное молчание.

Лишь женщина в резиновых сапогах и дождевике, стоявшая поодаль с маленькой белой собакой на поводке, всхлипывала так громко, что это резало слух.

Хармсен кивнул в ее сторону.

— Кто это?

— Женщина, которая вызвала полицию, — объяснил Фите Зеебальд. — Боюсь, она в шоке. Я сейчас распоряжусь, чтобы ее отвезли к врачу.

Хармсен обвел всех тяжелым взглядом.

— Итак, у кого-нибудь есть версия, почему мы уже во второй раз находим на месте преступления эту разорванную резиновую дрянь?

Прежде чем Йохен успел что-либо сказать, заговорил тот самый коллега, которого только что отчитали:

— Тогда, с вашего позволения, я все-таки закончу начатую фразу.

Он поднялся и стянул перчатки.

— Эти надувные игрушки больше и прочнее тех, что обычно продаются в магазинах. Мы полагаем, преступник использовал их, чтобы удерживать выкопанные ямы открытыми, не давая песку и воде осыпаться внутрь, пока подвозил женщин и закапывал их. Поэтому игрушки и повреждены. Он разрезал их, чтобы потом вытащить.

Все взглянули на Хармсена.

Тот мрачно посмотрел на мужчину и, не сказав ни слова, направился к свидетельнице с собакой.

Йохен остался на месте.

— Смотрю, наш доблестный Хармсен снова в ударе, — вполголоса заметила Майер.

Йохен кивнул.

— Да. С тех пор как мы приехали, его будто прорвало. У него вообще бывают дни получше?

Она удивленно взглянула на него.

— Он уже успел вас оскорбить?

— Нет. Накричать — накричал, и изрядно. Но лично меня пока не оскорблял.

— Значит, это и есть день получше.

— Да, я примерно так и подумал.

Хармсен вернулся и с досадой махнул рукой.

— Бесполезно. Она выгуливала собаку, наткнулась на тела и позвонила. Больше ничего не знает.

Зеебальд громко прочистил горло.

— Вам не кажется странным, что на этот раз он убил и мужчину? Как по-вашему, это что-то значит?

— Это мы и выясним, — мрачно ответил Хармсен. — Их уже опознали?

— Да. Снова пара туристов. Как и первые жертвы, они сняли дом в деревне. Кстати, возможно, вам стоит поговорить с Адамом Дамеровым. Кажется, вы уже встречали его у доктора Мерфельд. Он по образованию врач и психотерапевт, долгое время работал в судебной медицине. Говорить об этом он не любит, но, насколько я знаю, был очень хорош в своем деле.

— Преступник перерезал мужчине горло, — вмешалась Майер. — А потом дал ему истечь кровью, как свинье, тогда как женщина захлебнулась. Не нужно быть судмедэкспертом, чтобы понять: он становится все более жестоким. Мне даже страшно представить, что он придумает в следующий раз.

— В следующий раз? — переспросил Хармсен.

Майер кивнула.

— К этому надо готовиться. Боюсь, ему начинает нравиться то, что он делает.

— Как видите, у нас есть свои специалисты, — сказал Хармсен, снова обращаясь к Зеебальду, но тут же добавил: — Впрочем, посмотрим. Возможно, мы все-таки навестим этого Дамерова. Я его помню.

Со стороны пляжа к ним шагал незнакомый Йохену мужчина — невысокий, коренастый, на вид лет под шестьдесят.

Он беспрепятственно прошел мимо Кнеппера, перебросившись с тем парой слов.

— Кто это? — спросил Йохен.

— Это Дитмар Хольбах. Пишет для «Inselbote», нашей местной ежедневной газеты.

— Что ему делать на месте преступления? Да еще до прибытия криминалистов. И откуда он вообще узнал? Немедленно остановите его.

Но было уже почти поздно.

Хольбах находился не дальше чем в двадцати метрах и последние шаги преодолел почти бегом.

— Хольбах, — представился он Хармсену. — «Inselbote». Это вы руководите расследованием?

Бросив взгляд на голову убитой женщины и на тело мужчины, он добавил:

— Ужасно. Просто ужасно. Вы могли бы ответить на несколько вопросов?

— Нет. Покиньте место преступления.

Хольбах невозмутимо повозился с курткой, достал удостоверение и протянул его Хармсену.

— Боюсь, вы меня не вполне поняли, господин комиссар. Я из прессы.

— По-моему, это вы меня не поняли. Даже будь вы из ведомства федерального канцлера, немедленно убирайтесь с места преступления. Иначе я распоряжусь, чтобы вас вывели.

— Постойте, так не пойдет, — недовольно пробурчал Хольбах, скрестив руки на груди. — Общество имеет право знать, что здесь произошло.

К этому времени Йохен уже успел изучить некоторые оттенки мимики Хармсена.

То, что он увидел сейчас, предвещало бурю.

— Общество прежде всего имеет право на защиту от больных психов вроде того, кто это устроил, — рявкнул Хармсен на Хольбаха. — И на то, чтобы полиция нашла его и обезвредила. Здесь полицию представляю я. И если я говорю вам убраться с места преступления, значит, вы уйдете. Иначе я распоряжусь задержать вас за воспрепятствование следствию. Мы поняли друг друга?

Они стояли друг против друга и смотрели в упор.

Хармсен был как минимум на полголовы выше журналиста, однако того это, похоже, ничуть не смущало. Йохену он напоминал терьера, рычащего на дога.

Наконец Хармсен повернулся к Зеебальду.

— Если через минуту он отсюда не исчезнет, задержите его. И если он сделает хотя бы шаг вперед, а вы его не остановите, у вас будут неприятности.

С этими словами он зашагал прочь.

Йохен последовал за ним и еще успел услышать, как Зеебальд пробормотал:

— Они у нас и без того уже есть.

Через несколько метров Йохен нагнал Хармсена.

— Куда теперь?

Не сбавляя шага, Хармсен бросил:

— Глупый вопрос. К Альтмайеру, разумеется.

Поднялись все рано и почти одновременно сошлись на кухне, чтобы сварить кофе.

Разговор не клеился. Только Андреас время от времени пытался разрядить обстановку вымученными остротами, но без всякого успеха.