Чтение онлайн

— Хорошо. А теперь исчезните.

Голос его был тихим. Опасно тихим.

— И не смейте больше здесь появляться.

Минут через десять после того, как Меннинг вышел из оперативного центра, Хармсен велел Йохену идти за ним. На вопрос, куда именно, ответил коротко:

— Просто идите со мной.

Когда они направились к патрульной машине, Йохен заметил Меннинга. Тот сидел на скамейке наискосок через дорогу и неподвижно смотрел себе под ноги.

Йохену стало жаль этого человека. Он понимал: по существу Хармсен был прав. Но это вовсе не оправдывало той резкости, с какой он обошёлся с Меннингом.

А уж замечание о его болезни и вовсе было лишним.

Йохену захотелось сказать ему что-нибудь ободряющее, и мнение Хармсена в эту минуту его не волновало. Он свернул в сторону и пошёл к скамейке.

Когда он почти подошёл, Меннинг поднял голову и посмотрел на него с усталой грустью.

— Вам не нужно начинать всё сначала. Я уже понял, что мне здесь лучше больше не показываться.

— Я вовсе не за этим подошёл. Скорее наоборот. Пусть в целом мой напарник и не ошибался, говорить с вами в таком тоне ему не следовало. Сейчас он на пределе, под сильным давлением. Но я уверен: он понимает ваше положение куда лучше, чем готов признать.

Услышав, как завёлся мотор, Йохен обернулся. Хармсен уже сидел за рулём патрульной машины и в следующее мгновение тронулся с места.

Проезжая мимо Йохена и Меннинга, он даже не взглянул в их сторону — только смотрел прямо перед собой, плотно сжав губы.

Меннинг проводил машину глазами.

— Разве вы не должны были ехать вместе?

Йохен кивнул.

— Вообще-то, я тоже так думал.

Когда автомобиль скрылся из виду, Меннинг указал на свободное место рядом с собой.

— Присядете?

Йохен на миг задумался, не позвонить ли Хармсену, но сразу отказался от этой мысли. Если тот без колебаний оставил его здесь, пусть сам и звонит, когда он ему понадобится.

К тому же это был удобный случай поговорить с Меннингом и, возможно, узнать что-то ещё.

— Да, спасибо.

Некоторое время они сидели молча. Потом Меннинг сказал:

— Мне очень повезло.

Йохен повернулся к нему.

— В каком смысле?

— Рак. В жизни мне чаще не везло, но на этот раз судьба оказалась ко мне милостива. Когда у меня обнаружили болезнь, как раз начиналось исследование нового препарата, и набирали участников. Мой врач позаботился, чтобы меня включили в программу. Думаю, я попал в ту группу, которая получала новое лекарство.

Йохен нахмурился.

— А разве могло быть иначе? Я думал, в этом и состоит смысл исследования.

— Не совсем. В таких испытаниях всегда есть две группы: одна получает новый препарат, другая — стандартную терапию. Никто из участников не знает, что именно ему назначено. Кажется, мне досталось новое средство. Болезнь у меня протекала не так, как обычно. Даже врачи удивлялись, насколько быстро улучшились показатели.

— И теперь вы полностью здоровы?

— Да.

— Это же замечательно. Тут и правда можно говорить о везении.

— Да. На этот раз. Пока. Хотя я бы не удивился, если рак вернётся. Обычно у меня всё идёт наперекосяк, если только может. Как вот сейчас — с вашим напарником.

Йохену почудилась в его голосе покорность, слишком привычная, чтобы быть случайной.

— Всё-таки тут едва ли можно сказать, что что-то пошло не так. Хармсен повёл себя не слишком чутко — это верно. Но существуют служебные правила, обязательные для всех. А он из тех, кто следит за их соблюдением.

По крайней мере, когда дело касается других, — мысленно добавил Йохен.

— Возможно. Но всё равно я почему-то всегда оказываюсь рядом, когда всё рушится. Так было и с моим браком. Тогда мне тоже казалось, что я вытянул счастливый билет. А потом, как только стало хоть немного трудно, она ушла.

До сих пор Меннинг упрямо смотрел в землю, но теперь наконец поднял глаза на Йохена.

— Она изменяла мне ещё тогда, когда я был уверен, что мы всё преодолеем. И, как назло, с коллегой.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

— Расскажите немного о людях, которые здесь бывают. Вы ведь, наверное, многих знаете. Может, в последнее время вам что-нибудь бросилось в глаза? Что-нибудь странное?

Меннинг пожал плечами.

— Нет. Хотя чудаков здесь хватает. Но они всегда были такими.

— Например?

— Кого я считаю странным? Не хотелось бы ни на кого наговаривать, но, скажем, Адам Дамеров — человек довольно своеобразный. Не то чтобы злобный, ничего такого. Но странный — это точно. Нелюдимый. У меня всё время такое чувство, будто больше всего на свете он хочет, чтобы к нему никто не подходил. А если уж кто-то всё-таки заговорит, в ответ обычно получает угрюмое бурчание. Хотя с одной-двумя женщинами он, похоже, ладит неплохо.

Меннинг усмехнулся.

— К большому неудовольствию некоторых мужчин. А в остальном… Дамерову, пожалуй, лучше всего было бы поселиться на необитаемом острове.

— Я слышал, раньше он работал психологом или психотерапевтом. Вы не знаете, почему он так рано с этим покончил?

— Нет, этого никто не знает. Есть только слухи. Говорят, будто, когда он работал судебным психологом, по его заключению одного сексуального преступника слишком рано выпустили из превентивного заключения. А тот уже на следующий день изнасиловал и убил женщину. Якобы это так его подкосило, что он всё бросил.

— Какое у вас впечатление о фрау Шёнборн?

Меннинг снова коротко рассмеялся.

— Для человека, которому велели держаться в стороне, вы задаёте слишком много вопросов.

— Раз уж вы с ней разговаривали, мне важно ваше мнение.

— Я верю тому, что она сказала. У меня сложилось впечатление, что это женщина, у которой в одночасье вся жизнь пошла прахом и которая сама не понимает, как всё могло до этого дойти. Если вспомнить, как ведёт себя ваш коллега, тут и в самом деле мало что можно понять. Её спутника, этого Альтмайера, я, правда, ещё не встречал, но кто знает — может, где-нибудь с ним и столкнусь. Например, на прогулке. Это ведь не запрещено.