Чтение онлайн

– Но ты этому не веришь, – заметил Ранселер.

Я сделал неопределенный жест, он должен был означать нечто вроде покорности судьбе.

– Но он тогда находился в здании? – спросил Ранселер.

– Дежурил, – сказал я, не отвечая прямо. – И занимался всем, что на прошлой неделе доставили в Берлин.

– Что ты думаешь, Дики? – поинтересовался Ранселер.

– Может, мы излишне придираемся, – предположил Крайер. – Не исключено, мы слишком прямолинейно пытаемся утверждать, что Трент нас предал, а сами делаем вид, будто доискиваемся чего-то еще. – Он улыбнулся. – Иногда все в жизни просто. Иногда же так только кажется.

Это был крик души.

Я ничего не сказал. Ранселер – тоже. Он ни о чем не спросил. Я понял, что по части загадочности мне с Крайером тягаться бесполезно.

Когда беседа закончилась, Дики пригласил меня в свой кабинет. Пришлось довольно долго выразительно поглядывать на часы, прежде чем он открыл бар.

– Ну, – сказал Крайер, подавая объемистый стакан с джином и тоником. – Что бы все это значило, черт возьми?

– С чего ты хочешь начать? – вопросом на вопрос ответил я.

Для меня трудность состояла в том, что Брет Ранселер отличался упрямством и туго соображал. Сложность эта усугублялась близорукой растерянностью Крайера.

– Не хочешь ли ты сказать, будто Джайлс Трент ни в чем не виноват? – раздраженно спросил он.

– Нет, не хочу.

Я тянул какую-то сильно разбавленную смесь. Крайер тем временем пытался выловить из стакана кусочек этикетки от бутылки с тоником, бумажка плавала среди кубиков льда.

– Значит, Трент виновен?

– Возможно, – ответил я.

– Тогда непонятно, к чему вы с Бретом только что устроили спектакль.

– Можно, я добавлю немного джина?

Крайер кивнул и проследил за тем, сколько я налью в свой стакан.

– Так почему просто не взять Трента за одно место и не покончить с этим?

– Брет намеревается включить его в игру и выяснить, чего хотят русские.

– Чего они от него хотят! – Крайер презрительно фыркнул. – Великий Боже! Они вертели им, как угодно, а теперь Брет собирается дать им дополнительный шанс… Сколько времени понадобится ему, чтобы понять, чего русские добиваются? По-моему, и так ясно: им желательно знать, что мы делаем, говорим и планируем здесь, на верхнем этаже. Этого они и добиваются.

– Ну, если ты прав, тогда ничего страшного. Все, что здесь происходит, говорится и планируется, может уместиться на обратной стороне почтовой марки. И еще останется место для церковной молитвы.

– Хватит толковать о придурках, – сказал Крайер.

Он был прав насчет Трента. Агента, настолько близкого к нам, можно использовать только целенаправленно. Например, для составления «комментария».

– Трент окончил колледж Бэллиол, как и я, – неожиданно заявил Дики.

– Ты хвастаешься, признаешься или жалуешься? – спросил я.

Дики едва заметно улыбнулся. Так реагируют все выпусники Бэллиола на зависть простых смертных.

– Просто хочу подчеркнуть, он вовсе не дурак. И догадается о происходящем.

– Трент больше не наносит нам вреда, – сказал я. – Показания у него уже взяли, и теперь мы сможем использовать его по своему усмотрению.

– Я не хочу иметь ничего общего с агентами, ведущими игру на два, три или четыре фронта. Ты приблизился к той грани, где уже никто не понимает, что там происходит.

– Хочешь сказать, будто в этом невозможно разобраться?

– Конечно! – громко сказал Крайер. – Трент подходит к той черте, где уже невозможно разобрать, на кого работаешь.

– Насколько я понимаю, здесь не о чем волноваться, – заметил я. – Нам нужна лишь уверенность, что Трент имеет доступ лишь к той информации, которую должна получать Москва.

Я разговаривал с Дики Крайером, как с восьмилетним ребенком, он не обижался. Напротив, ценил: так ему было легче вникать в суть.

– Это я понимаю, – сказал он. – Но как насчет новой утечки информации из Берлина?

– Утечка не новая. Она касается инцидента, что произошел несколько лет назад.

– Но о котором мы только что проведали?

– Нет. Фрэнк знал еще в то время. Только для нас это новость, и то лишь потому, что Фрэнк не считал нужным передавать сюда сведения.

– Ты кого-то прикрываешь? – спросил Крайер.

В голове у него всегда дул ветер, но зато прекрасно работали приемные антенны.

– Нет.

– Ты выгораживаешь либо Фрэнка, либо кого-то из своих берлинских школьных друзей…

– Не вмешивайся, Дики, – посоветовал я. – То была лишь обычная информация. Фрэнк Харрингтон отстранил этого типа от работы. А ты снова копаешься, и вдруг подумают и скажут, что ты кому-то мстишь.

– При чем тут месть! Бог мой, я всего лишь интересуюсь подробностями, касающимися утечки секретных сведений из Берлина, а ты приписываешь Бог знает что.

– Тебя могут в этом обвинить. А Фрэнк, наведываясь в Лондон, непременно общается с генеральным директором. Фрэнку уже недалеко до пенсии, он готов бить тревогу, если кто-нибудь начинает кидать камушки в его огород.

Крайер немного побледнел, это стало заметно несмотря на его загар. Я понял, что задел за живое.

– Делай, что хочешь, – добавил я. – Умный понимает с полуслова, Дики.

Он быстро взглянул, желая убедиться, не издеваюсь ли я.

– Возможно, ты и прав.

Он отпил джин из стакана и поморщился, словно напиток пришелся не по вкусу.

– Фрэнк живет на широкую ногу, верно? Я побывал в его загородном доме. Великолепное гнездышко! Кроме того, у него достаточно средств, чтобы и в Берлине существовать по-человечески.

Меня так и подмывало сказать, что в Берлине у Фрэнка уже есть два дома, но я только потягивал джин и улыбался.

Тут Дики Крайер принялся шарить по собственной заднице, пока не нащупал кожаную нашлепку на кармане белых джинсов. Убедившись, что все в кармане на месте, он сказал:

– К Харрингтону с женой в той деревне, где они живут, относятся как к представителям знати. Можешь мне поверить. Его жена на праздниках раздает призы, на атлетических соревнованиях выступает в роли спортивного судьи и снимает пробу, когда в мэрии проходит конкурс на лучший торт. Так что чему удивляться? Фрэнк хочет выйти в отставку, поскольку полностью обеспечен. Ты бывал у него?