Чтение онлайн

Войти в центр информации можно было только через Форин Офис. Этим входом пользовались многие, и потому вражеским агентам трудно было выявить, кто состоит в штате обслуживания компьютеров, и соответственно наметить себе жертву. Центр занимал три подземных уровня: первый предназначался для больших компьютеров, второй – для средств программирования и обслуживавшего их персонала, а самый нижний и наиболее секретный уровень – для информации.

Я проследовал через комнату охраны на первом этаже. Там я задержался на обычные три минуты, пока охранник в униформе на специальном экране сверялся с моим изображением и с описанием примет. Конечно же, этот немолодой человек знал меня, но был обязан проделать все необходимые манипуляции. Чем выше было звание человека, тем дольше его проверяли. Охране хотелось произвести на начальство как можно более выгодное впечатление. Некоторые молодые служащие, как я заметил, проходили мимо стражей, едва кивнув или просто подмигнув.

Охранник с помощью клавиатуры ввел в компьютер данные о том, что я вошел в центр информации. Потом улыбнулся.

– Приветствую вас, сэр, – произнес он тоном, выражавшим радость потому, что он наконец покончил с нудной процедурой. – Хотите повидаться с женой, сэр?

– У нас сегодня годовщина, – пояснил я.

– Ну, насколько я понимаю, будут розы и шампанское.

– Пиво и закуска из индийского ресторанчика, – уточнил я.

Охранник рассмеялся. Он был склонен думать, что я донашиваю старые костюмы только потому, что я шпион.

Фиона находилась на третьем уровне, в отделе секретной информации. Отдел занимал просторную комнату, похожую на хорошо освещенный коллективный гараж. Вдоль стены отведены места для старших офицеров, где лежали под ногами крошечные коврики. Здесь же стояли книжные шкафы, доходившие человеку только до пояса, и стулья для посетителей, каковых здесь сроду не бывало. Вдоль стен шли бесконечные металлические стеллажи для кассет, а напротив располагались проигрывающие устройства. Под ногами в свете флюоресцентных ламп серебрился специальный антистатический мат.

Фиона не видела, как я прошел по застекленному коридору, который протянулся на всю длину информационного центра. Я миновал прозрачную дверь и огляделся: никого, кроме моей жены, не видно. Слышалось приглушенное гудение приборов и монотонное жужжание двигателей проигрывающих устройств. Неожиданно жалобно звякнула машина, работавшая на высоких оборотах, затем она перешла на устойчивый ритм, подобный ритму биения сердца.

Фиона стояла возле такой машины, ожидая, когда та отзвенит и остановится. После этого надавила кнопку и сбоку открылся ящик. Фиона опустила на диск крышку и защелкнула зажимы, затем снова закрыла машину. Она любила хвастаться, что способна заменить любого сотрудника информационного центра.

– Пусть не говорят, что все это занимает много времени. Обойдемся без сказочек. Им просто хочется поскорее уйти домой.

Я подошел к ближайшему терминалу, состоявшему из клавиатуры типа пишущей машинки и поворачивавшегося вокруг оси дисплея, а также принтера. Вплотную было придвинуто кресло на колесиках, каким пользуются машинистки, а рядом стояло пластиковое ведро, откуда, словно морская пена, струилась широкая бледно-зеленая бумажная лента от принтера.

– Ты ничего не забыл, – похвалила Фиона. Ее лицо прямо засветилось, когда она увидела меня. – Ты помнишь… Это приятно.

– Поздравляю тебя с нашей годовщиной, дорогая, – сказал я.

– Напоминаю, что сегодня мы отправляемся в школу поглазеть на то, как наш сыночек выиграет соревнования…

– Я не забыл даже об этом.

Так сложилось в нашей семейной жизни, что я вечно уставал от работы и ни о чем не помнил, хотя Фиона отдавала работе больше времени, чем я. Она то и дело отправлялась в какие-то загадочные поездки, допоздна задерживалась с людьми, чьи имена предпочитала не называть. Одно время я испытывал гордость от того, что у меня жена в таком высоком служебном ранге, что она постоянно кому-то нужна. Но сейчас я не был в ней уверен. Я гадал, с кем она была, где проводила те ночи, когда я лежал один в холодной постели.

Фиона поцеловала меня. Я крепко обнял ее и сказал, что очень ее люблю и очень скучаю, когда мы не вместе. Тут нас заметила девушка с тележкой, груженной коричневыми коробками новых магнитных лент. Она наверняка решила, что стала свидетельницей запретного романа. Я подмигнул ей, и она как-то нервно улыбнулась.

Фиона закончила приводить в порядок бумаги, разложенные на металлическом столе. Позади, на полках, стояли и лежали битком набитые папки с документами, книги, инструкции по обращению с техникой. Она переложила последнюю кипу бумаг и уселась на место. Хотела что-то сказать, но передумала, поскольку пленка на соседнем аппарате начала вдруг быстро и шумно вращаться, а затем остановилась и затихла.

– Ты не позвонил няне и не напомнил, чтобы она пораньше накормила детей обедом?

– Она возилась в саду. Я сказал Билли, чтобы он передал.

– Ты же знаешь, что у Билли каша в голове. Няня должна уделять детям больше времени. И я не люблю, когда она копается в земле.

– Кажется, она выстирала детскую одежду и…

– У нас прекрасная автоматическая сушилка, – сказала Фиона.

Няня предпочитала вывешивать белье для просушки на воздухе, но я решил не ввязываться. Сушилка была причиной бесконечных споров между обеими женщинами.

– Возьми да позвони ей еще раз, – предложил я.

– Ты надолго здесь задержишься?

– Нет. Мне нужна лишь одна распечатка из личного дела, – сказал я.

– Если ты намерен здесь провести с полчаса, не выйдет, у меня тоже есть срочное дело.

– Мне потребуется десять минут.

Я устроился за терминалом и нажал клавишу «Доступ». Машина зашумела, на экране возникла надпись: «Сообщите, пожалуйста, ваше имя, звание и отдел». Я отстукал требуемое, и экран погас: компьютер сверял данные с теми, что находились в его памяти. Затем появились слова: «Убедитесь в том, что никто не может видеть экран и клавиатуру. Теперь введите пароль». Я выполнил указание, и на экране засветилось: «Введите дату и время». Я исполнил. Машина запросила: «Номер сегодняшнего кода, пожалуйста». Я ввел.

– Когда начинается эта спортивная программа в школе? – спросила Фиона. Она сидела, склонившись над столом, и старательно красила ногти лаком «Пэшн ред».

«Программа?» – спросил меня экран.

В ответ я напечатал КАГОБ, чтобы получить доступ в секцию со сведениями о КГБ.

– Начало в семь тридцать, но я думаю, что мы успеем быстренько выпить в пабе напротив.

Снова появилась девушка, которая видела, как мы целовались. Она волокла кипу компьютерных лент, прижав их к груди. Для таких вот секретных отходов в центре информации существовало множество других ящиков, но, очевидно, ей хотелось еще раз взглянуть на великовозрастных любовников.

Я ввел в компьютер условное обозначение: «Красная совдепия», а также фамилию: «Хлестаков». Появился вопрос: «Только на экране?» Это означало, что необходимый материал может печататься и на принтере, если пожелает пользователь. Я нажал клавишу «Старт».

Терминал издал громкий жужжащий звук. Машина начала поиск в банке данных, отвергая миллионы слов, которые не соответствовали понятию «Хлестаков». Затем неожиданно ожил принтер, он дважды стукнул и отбарабанил четыре строчки. Вслед за этим машина принялась за поиск.