Чтение онлайн

Дни становились теплее, набухшие почки превратились в маленькие зеленые листочки. Одним ясным, бодрящим утром я стояла на ступенях Грейклифа, наслаждаясь редкими моментами тишины в этом шумном городе. Его обитатели любили повторять, что Нью-Йорк никогда не спит, и я была с этим совершенно согласна.

Мое внимание привлекло раздавшееся в конце улицы цоканье подков по мостовой, и я увидела приближающегося ко мне Джека верхом на Фейбл, окруженного золотистым ореолом рассвета. Все мое существо затрепетало, и я подняла руку в ответ на его приветствие.

Остановившись возле меня, он спрыгнул на землю, держа одну руку за спиной. Лицо его сияло от удовольствия.

– Смотрите, что я нашел, – протянул он мне большую кисть глицинии.

Я смотрела на нее как зачарованная.

– Я увидел ее и подумал о вас. Хотя теперь мне кажется, что лучше было бы оставить ее на дереве.

Стараясь скрыть выступивший на щеках румянец, я поднесла цветы к лицу и вдохнула их знакомый пряный запах.

– Одно из моих имен.

– Я помню, – отозвался Джек после короткой паузы.

Однажды утром, когда мы ждали прибытия Уиффи, он спросил меня, чем Нью-Йорк отличается от Англии, и я рассказала ему о тумане, клубящемся над окружающими Харевуд долинами, и саде, который помнила с детства. Как вспоминала названия цветов и мечтала снова прикоснуться к земле. Мы просто непринужденно болтали, но Джек сохранил мой рассказ в своей памяти.

– Я видела глицинию в парке, – произнесла я, прижимая кисть к груди, – но она еще не зацвела.

– А эта просто росла на обочине дороги в Гринвиче.

Я улыбнулась, согретая мыслью о том, что он помнил обо мне.

– Если у вас есть сомнения насчет ее происхождения, то уверяю вас, что я ее не украл. Я знаю хозяйку этого дерева, – быстро добавил Джек. – Просто мне хотелось напомнить вам о доме.

Он указал рукой на окружающий нас пейзаж, к которому я уже успела привыкнуть, а теперь увидела будто впервые. Небо закрывали серые, коричневые или темно-красные бетонные и кирпичные здания – памятники человеческой глупости и эгоизма. И ничего живого вокруг, не считая этой кисти у меня в руках.

Слезы брызнули из глаз, и я снова погрузила лицо в цветы.

– Я сделал что-то не так? – в голосе Джека послышалось беспокойство. Его образ мерцал и искрился у меня перед глазами.

– Нет, – покачала головой я. – Ты все сделал правильно. Абсолютно правильно.

Мои полные слез глаза встретились с его безмятежно-голубыми. Все вокруг поплыло, и лишь образ Джека оставался предельно четким.

– Спасибо, – промолвила я, прикоснувшись к его руке.

Он опустил взгляд на мою руку, которая не двигалась с места, словно притянутая магнитом. Я была не в силах бороться с исходящим от Джека потоком энергии и внезапно осознала, что и не хочу этого делать.

– Эй, попутчики! – раздался рядом громкий, как сигнал горна, голос Уиффи. Джек отступил в сторону, и моя рука безвольно повисла в воздухе. – Что это у тебя?

– Глициния. Мое второе имя. Я Аделаида Глициния, а Виктория – Лаванда. Каждый год, сколько я себя помню, наш садовник всегда приносил мне ее первые цветы, – ответила я, почувствовав внезапный стыд. Но за что? Ведь я не сделала ничего предосудительного.

– Господи, – протянула Уиффи, нагнув голову и вдохнув запах цветов, – как я ее люблю! Ею покрыта вся западная стена нашего дома. Где ты ее нашел?

Мы оба продолжали молча смотреть на цветы, и тут до меня дошла вся неуместность ситуации.

– В Гринвич Виллидж, – ответил Джек после слишком долго затянувшейся паузы.

– В Гринвиче? – переспросила, казалось, не обратившая на все это внимания Уиффи. – А я и не знала, что ты, Джек, любишь богему. Осторожно, леди Стэнли, это может быть заразно.

Небрежность ее тона вызвала у меня зависть. Как бы мне хотелось говорить с Джеком таким же тоном, поддразнивая его, будто слова не имели значения, и видеть, как он смеется в ответ. Вызвать его смех. Мы нередко перекидывались парой слов, но настоящую беседу могли завязать, только когда были чем-то заняты вместе.

Нить моих размышлений была прервана хлопком Уиффи в ладоши.

– Позаботься о ней до моего возвращения, – протянула я Джеку кисть глицинии.

– Обязательно, – ответил он, осторожно кладя ее на ступеньку.

В этих словах явно содержался подтекст, который никто из нас в тот момент не почувствовал.

– Вы с лордом Стэнли едете в Ньюпорт? – спросила меня миссис Гриффин во время благотворительного обеда, организованного для сбора средств в пользу Поселенческого движения. Обед продолжался уже больше трех часов, но Поселенческое движение так ни разу и не было упомянуто. Вместо него вокруг постоянно звучали названия вроде Фэрвью, Брекерз или Бичвуд.

– Не могу сказать ничего определенного, – ответила я.

– Вы просто обязаны, – пронзительно, как попугай, вскричала миссис Гриффин, схватив меня за руку. – Правда, Уиффи?

– Если миссис Гриффин говорит, что ты должна, значит, у тебя нет выбора, – шутливо отозвалась Уиффи.

– Я даже не знаю, где это, – призналась я ей, когда пожилая дама отошла к столу.

– Я должна была тебе рассказать. После Великого поста вся здешняя богема отправляется в Ньюпорт, чтобы переждать там летнюю жару. Это, конечно, не Ривьера, но вполне того стоит. Обещай, что поедешь. Будет весело, – сжала мою руку Уиффи.

– Мне надо поговорить со Стэнли. Думаю, он будет занят на строительстве ипподрома.

По правде говоря, я не знала, участвует ли Стэнли в строительстве или делает ставки на бегах. Я начала подозревать, что скорее второе, чем первое. Неделями после того, как он возвращался угрюмым, мы жили по-спартански, потому что все поставки продуктов прекращались. Когда же он приходил в хорошем расположении духа, обдавая всех парами алкоголя, мы вкушали вкусные блюда с сочными кусками мяса и свежеприготовленными десертами и сидели за столом до глубокой ночи, слушая его рассуждения о премудростях лошадиных бегов.

– Биба и Лали сейчас в Европе. Вы можете пожить в их доме, – произнесла Уиффи, подзывая официанта. Я уже знала, что вместо имен она всегда пользуется прозвищами.

– Уиффи, вы не можете предложить мне чей-то дом, не спросив прежде его хозяев.

– Разве ты не знаешь, милая, что я всегда получаю то, что хочу, а я очень хочу, чтобы вы приехали в Ньюпорт, – искоса взглянула она на меня. – Мне кажется, он должен напомнить вам Англию. Их дом, Фэрвью, стоит на самой вершине утеса. Ты можешь ездить на Фейбл вдоль берега. Лошадям это нравится. Вдыхать океанский бриз с бокалом вина в руке – что может быть приятнее? Ничего не делать и наслаждаться жизнью.