Чтение онлайн

– Это был Жюль! – воскликнул он, обращаясь к Нелле.

И, не говоря больше ни слова, побежал на верх. Мансарда была пуста. Мисс Спенсер таинственно исчезла.

Слава Королевских апартаментов «Гранд Вавилона» гремела во всем мире. Пожалуй, лишь в некоторых дворцах Германии, в особенности во дворцах безумного Людвига Баварского, нашлись бы комнаты и залы, затмевающие их своим блеском роскоши и поистине сказочным богатством; но нигде на свете, даже на Восьмой авеню в Нью-Йорке, не существовало ничего более целостного, более гармоничного, более привлекательного и – что немаловажно – более комфортабельного.

Апартаменты состояли из шести комнат – прихожая, салон, или аудиенц-зал, столовая, желтая гостиная (где венценосные постояльцы принимали друзей), библиотека и королевская спальня (с которой мы уже знакомы). Самая важная и, разумеется, наиболее внушительная из комнат – это аудиенц-зал: пятьдесят футов в длину на сорок футов в ширину [281] , с превосходным видом на Темзу, дроболитейную башню и сигнальные огни юго-западной железной дороги. Убранство зала соответствовало преимущественно немецкому вкусу, поскольку четверо из шести его августейших постояльцев были тевтонской крови. Однако главной жемчужиной зала был французский потолок – шедевр работы Фрагонара, целиком перевезенный из одного знаменитого замка на берегу Луары. Стены зала украшали дубовые панели c огромными гобеленами, скопированными с лучших образцов континента. Старинный ковер, сотканный единым полотном лучшими турецкими мастерами, был приобретен Феликсом Вавилоном у обедневшего румынского принца. Серебряные канделябры, ныне оснащенные электрическими лампочками, были привезены с берегов Рейна, и у каждого имелась своя история. Королевское кресло – по этикету его не следовало называть троном, хотя оно вполне могло бы так именоваться – было взято Наполеоном в качестве трофея в одном австрийском городе и впоследствии куплено Феликсом Вавилоном у французского коллекционера. В каждом углу зала стояли огромные немецкие фаянсовые вазы шестнадцатого века, украшенные орнаментом из диковинных растений и животных. Феликсу Вавилону их подарил Вильгельм Первый Германский, завершая свою первую поездку инкогнито в Лондон в 1875 году, вызванную осложнившимися отношениями с Францией.

В аудиенц-зале висела единственная картина – портрет неудачливого, но благородного Педру, императора бразильского. Подаренный Феликсу Вавилону самим императором, одинокий и величественный портрет служил напоминанием королям и принцам, что империи рушатся, а слава мирская проходит. Один принц, занимавший Королевские апартаменты во время юбилейных торжеств 1887 года в честь пятидесятилетия восшествия на престол королевы Виктории – в те дни под крышей «Гранд Вавилона» собралось семь августейших особ, – прислал Феликсу короткую записку с требованием убрать портрет. Феликс ответил вежливым отказом, и тогда принц переехал в другой отель, где у него украли драгоценности на две тысячи фунтов.

Королевский аудиенц-зал «Гранд Вавилона», будь он доступен широкой публике, непременно сделался бы одной из достопримечательностей Лондона. Однако посторонних туда не пускали, и на все вопросы о чудесах этого зала отельная прислуга обычно рассказывала лишь пустяковые факты – например, что чистка турецкого ковра обходится в полсотни фунтов, или что основание одной из громадных ваз треснуло после того, как однажды вечером четверо юных принцесс, король Балканский и его адъютанты слишком буйно играли в жмурки.

В конце июля, ближе к вечеру, возле одного из окон этого восхитительного зала стоял принц Ариберт Познанский. На нем красовался принятый в Англии светский наряд – безукоризненный сюртук с цветком гардении в петлице и непременной складкой вдоль брюк. Принц был весел, но явно ожидал появления гостя: время от времени он посматривал на дверь позади королевского кресла. Наконец в дверь вошел морщинистый, сутуловатый старик с характерной немецкой внешностью и положил на столик у кресла бумаги.

– А, Ганс, дружище! – воскликнул принц Ариберт, направляясь к вошедшему. – Мне нужно кое о чем с тобой поговорить. Как себя чувствует Его Королевское Высочество?

Старик по-военному отдал честь.

– Не очень хорошо, Ваше Высочество, – ответил он. – Я служу племяннику Вашего Высочества с его совершеннолетия, а до того служил его августейшему отцу, но никогда не видел…

Старик осекся и горестно воздел руки.

– Чего ты никогда не видел? – с теплой улыбкой спросил принц Ариберт старого слугу.

Чувствовалось, что эти двое, несмотря на разницу в положении, были очень близки.

– Знаете ли вы, мой принц, – заговорил старик, – что мы должны принять финансиста, некоего Сэмпсона Леви – кажется так его зовут – в аудиенц-зале? Осмелюсь заметить, для финансиста, несомненно, было бы довольно и библиотеки.

– На первый взгляд, да, – кивнул принц. – Однако у твоего господина, вероятно, есть особые на то причины. Скажи-ка, – быстро добавил он, меняя тему, – как получилось, что ты оставил моего племянника в Остенде, а сам вернулся в Познань?

– По его приказанию, принц. – Старый Ганс, повидавший на своем веку всякие королевские капризы и знавший половину тайн дворов Европы, многозначительно взглянул на принца Ариберта. – Он отослал меня обратно… с поручением, Ваше Высочество.

– И ты должен был встретиться с ним здесь?

– Именно так, Ваше Высочество. И я с ним встретился здесь, хотя, сказать по правде, уже начал бояться, что никогда больше не увижу своего господина.

– Принц тяжело заболел в Остенде, Ганс.

– Я так и подумал, – сухо ответил старик, медленно потирая руки. – Его Высочество до сих пор не до конца оправился.

– Одно время, Ганс, мы потеряли надежду, что он выживет, но благодаря сильному организму он преодолел это суровое испытание.

– Мы должны позаботиться о нем, Ваше Высочество.

– Разумеется, – мрачно проговорил принц Ариберт. – Его жизнь очень дорога Познани.

В это мгновение в аудиенц-зал вошел Евгений, владетельный герцог Познанский. Он был бледен и истощен, и, казалось, с трудом выдерживал тяжесть парадного мундира. Волосы Евгения были слегка всклокочены, в красивых темных глазах застыло тревожное, напряженное выражение. Он походил на человека, который боится обернуться и увидеть позади себя призрака. И вместе с тем принц держался с несомненным королевским достоинством. Сколь разительно отличался Евгений, лежащий без чувств в неказистом домике в Остенде, от принца Евгения, стоящего в королевских апартаментах «Гранд Вавилона» во всем блеске роскоши и величия, которыми современное общество наделяет высокородных особ!

История, приключившаяся в Остенде, была тщательно скрыта и предана забвению – так, будто ничего и не произошло. Она хранилась как постыдный секрет лишь в сердцах тех, кто стал свидетелем событий. Принц Евгений выздоровел. Во всяком случае, он пошел на поправку и был перевезен в Лондон, где вновь взял в руки прежде выроненную нить монаршей жизни. Дама в красной шляпке, неподкупная и дикая мисс Спенсер, гениальный негодяй Жюль, темный сырой погреб, жуткая тесная спальня… со всем этим было покончено. Благодаря стараниям принца Ариберта и Рэксолов Евгений выбрался из передряги и вновь приступил к своим публичным и официальным обязанностям. Императора уведомили о благополучном прибытии принца Евгения в Лондон после неизбежной задержки в Остенде; имя принца вновь замелькало на страницах газет в хрониках придворных новостей. Одним словом, неприятности удалось уладить. И все-таки… Жюль, Рокко и мисс Спенсер по-прежнему оставались на свободе; тело Реджинальда Диммока было похоронено в семейной усыпальнице во дворце в Познани; а принцу Евгению еще предстоял разговор с мистером Сэмпсоном Леви.

Все эти непростые вопросы лежали на плечах принца Евгения тяжким бременем. Казалось, он замкнулся в себе. Несмотря на необычайные испытания, через которые недавно прошел молодой человек, и события, которые требовали объяснений и доверительной беседы между племянником и дядей, он едва ли обмолвился словом с принцем Арибертом. От всяких намеков на бельгийские события Евгений с большей или меньшей ловкостью уклонялся, и для принца Ариберта план Жюля оставался не меньшей загадкой, чем в ту ночь, когда они с мистером Рэксолом ступили в игорные залы Остенде. Евгений отлично знал, что его похитили при помощи дамы в красной шляпке, но, без сомнений, стыдясь, что стал жертвой обмана, не желал прояснения этого дела.