Чтение онлайн

Вслед ему смотрели сотни любопытных глаз. Одна пожилая дама, которая с помощью яркого наряда пыталась придать себе моложавый вид, по-французски попросила Рэксола поставить за нее пять франков и вручила фишку. Он принял фишку и взамен отдал даме стофранковую банкноту. Она жадно схватила новую хрустящую бумажку и с лихорадочной поспешностью вернулась к своему столу.

За вторым столом царило всеобщее возбуждение. Впереди сидела особа в вечернем платье с глубоким декольте и в эффектной красной шляпке. На вид около тридцати, темные глаза, чувственные губы и отчетливо еврейский носик – красавица. Это была та запретная, роковая красота, которую нередко называют красотой Юноны. Яркая женщина притягивала к себе взгляды. Говорили, что она сегодня выиграла сто шестьдесят тысяч франков.

– Вы были правы, – шепнул Рэксолу принц Ариберт. – Это и есть берлинская дама.

– Черт возьми! Она вас видела? А если она вас узнает?

– Она могла бы меня узнать, если бы посмотрела в мою сторону.

– Тогда держитесь у нее за спиной, а я постараюсь ее немного развлечь.

Употребив все свое знание дипломатии и светских манер, Рэксол сумел занять место напротив дамы в красной шляпке. Слава о его успехе за первым столом уже успела распространиться среди публики, и на Рэксола смотрели как на серьезного и опасного игрока. В первом туре дама поставила тысячу франков на двойное зеро. Рэксол поставил сто франков на номер девятнадцать и тысячу на четные номера. Выиграл номер девятнадцать. Рэксол получил четыре тысячи четыреста франков. Девять раз подряд он ставил на номер девятнадцать и на нечет; девять раз подряд дама ставила на двойное зеро. Девять раз Рэксол выиграл, а дама проиграла. Остальные участники, видя, что игра переросла в дуэль, затаив дыхание следили за этой парой. Принц Ариберт неизменно оставался позади красной шляпки. Игра продолжалась. Время от времени Рэксол проигрывал незначительные суммы, но на девяносто девять процентов ему сопутствовала удача. Как сказал один из зрителей, англичанин, «он не ошибается». Когда пробило полночь, у леди в красной шляпе осталась лишь тысяча франков. Затем с полчаса ей везло, но в итоге Фортуна окончательно от нее отвернулась. Из ста шестидесяти тысяч франков, которые она, по слухам, выиграла чуть ранее вечером, у Рэксола оказалось почти девяносто, а остальное – в банке.

Для Юноны в красной шляпе это был серьезный удар. Она вскочила из-за стола, топнула ногой и спешно вышла из зала. Рэксол и принц Ариберт незаметно последовали за ней.

– Хорошо бы выяснить, что она задумала, – сказал Рэксол.

На улице, в ярком свете фонарей, под шум волн, бьющихся у самых стен курзала, Юнона в красной шляпке подозвала фиакр и умчалась прочь. Рэксол и принц наняли открытую коляску и поехали за ней. Однако не проехав и полмили, принц Ариберт велел остановить коляску и попросил Рэксола выйти, а затем расплатился с возницей и отпустил экипаж.

– Полагаю, я знаю, куда она держит путь, – объяснил принц. – И будет лучше, если мы пойдем пешком.

– Хотите сказать, она едет на место вчерашних событий? – уточнил Рэксол.

– Именно. И мы, как говорится, убьем двух зайцев одним выстрелом.

Догадка принца Ариберта оказалась верна. Карета дамы остановилась у дома, где вчера вечером беседовали Нелла Рэксол и мисс Спенсер. Мужчины появились в конце улицы, и в следующий миг дама в красной шляпке нырнула в здание. Но вместо того, чтобы идти по улице, принц отвел Рэксола в проулок, на который выходили задние фасады домов и, шагая, отсчитывал здания. Несколько минут спустя они, будто два грабителя, перелезли через стену и с бесконечной осторожностью стали красться по узкому заднему двору – наполовину засаженному деревьями, наполовину мощеному. Наконец они достигли стены и спрятались под окном. Шторы в нем были сдвинуты, но одна из створок оставалась слегка приоткрытой.

– Слушайте, – прошептал принц. – Они разговаривают.

– Кто?

– Берлинская дама и мисс Спенсер. Я узнал голос мисс Спенсер.

Рэксол тронул створку, чтобы открыть окно шире, и приблизился к щели, сквозь которую падал луч желтого света.

– Идите на мое место, – шепнул Рэксол принцу. – Они говорят на немецком. Вы поймете лучше меня.

Они тихо поменялись местами, и принц стал внимательно вслушиваться.

– Так, значит, вы отказываетесь? – обратилась к мисс Спенсер гостья.

Мисс Спенсер молчала.

– Даже тысячу франков не дадите? Тогда я скажу, что вы потеряли все двадцать пять.

И снова ответа не последовало.

– В таком случае я расскажу все, – продолжила дама, злобно выплевывая слова. – Я сделала, что обещала. Заманила его сюда, и вы упрятали бедного мальчика в винный погреб, а теперь у вас нет для меня жалкой тысячи франков?

– Вам уже заплатили. – Слова мисс Спенсер прозвучали холодно и невозмутимо в ночной тиши.

– Я хочу еще тысячу.

– У меня нет таких денег.

– Это мы еще посмотрим!

Принц услышал шуршание юбок, затем хлопнула дверь, и полоска света, пробивавшаяся сквозь щель, вдруг исчезла. Он резко толкнул створку окна. В комнате было темно и, судя по всему, пусто.

– А теперь нужен ваш фонарь, – сказал Рэксолу принц после того, как передал ему содержание разговора двух женщин.

Миллионер извлек из вместительного кармана плаща фонарь и зажег его. Луч фонаря заплясал по земле.

– Что это? – вскрикнул принц, указывая вниз.

Фонарь осветил решетку в стене возле их ног, сквозь которую виднелся погреб. Мужчины опустились на колени и стали вглядываться в подземное помещение. Там, на колченогом стуле, безвольно сидел молодой человек, свесив голову на грудь. В мерцающем свете фонаря он казался пугающе серым, словно труп.

– Кто это? – спросил Рэксол.

– Евгений, – едва слышно ответил принц.

– Евгений! – тихо позвал принц Ариберт.

Услышав свое имя, пленник поднял голову и уставился на решетку, отделявшую от него спасителей. Его лицо не дрогнуло – он не узнал родственника. Несколько мгновений юноша равнодушно, непонимающе смотрел вверх, щурясь от яркого света фонаря, а затем его голова вновь медленно опустилась на грудь. На нем был дорожный костюм из темного твида, и Рэксол заметил, что левый рукав оторван сверху, а левое плечо в грязи. Испачканный воротник рубашки, некогда накрахмаленной, а теперь потерявшей всю свою свежесть, был расстегнут. Из коричневых ботинок были вынуты шнурки. Рядом на земле валялись шляпа, носовой платок, обрывок часовой цепи и пара золотых монет. Рэксол посветил фонарем по углам погреба, но не обнаружил ничего, кроме стула, на котором сидел владетельный герцог Познанский, да столика из сосновых досок с тарелкой и чашкой.

– Евгений! – громче позвал принц Ариберт.

На сей раз его несчастный племянник не пошевелился.

– Вероятно, он нас не видит, – добавил принц, обращаясь к Рэксолу.

– Должен же он узнать ваш голос, – мрачно возразил миллионер.

Наступило молчание, и оба спасителя неуверенно переглядывались. Каждый понимал, что нужно проникнуть в погреб и вытащить оттуда принца Евгения, но почему-то не решался сделать следующий шаг.

– Слава богу, он не умер! – заговорил принц Ариберт.

– Не спешите радоваться, – предостерег Рэксол.

– Что вы имеете в виду?

– Он мог тронуться умом.

– Идемте! – с горячностью воскликнул Ариберт.

Не в силах больше ждать, принц выхватил у Рэксола фонарь и бросился в темную комнату, в которой только что разговаривали мисс Спенсер и дама в красной шляпе. На миг Рэксол застыл без движения.

– Идемте! – повелительно повторил принц Ариберт. – Чего вы боитесь?

– Не знаю, – буркнул Рэксол, которому вдруг стало не по себе. – Не знаю.