Чтение онлайн

Мире стало не просто не по себе, ей стало настолько жутко, что она мгновенно закрыла глаза.

А затем медленно открыла, понимая, что бежать было некуда.

Молча смотря друг на друга, ни один из них не торопился заговорить.

Алан сел на софу, параллельно разминая затёкшую шею. А затем и спину.

Застывшее лицо из-за рубцов не передавало ни единой эмоции, не позволяя догадаться, какие чувства и мысли охватывали его в тот момент.

Но Мира была определённо испугана и растеряна. Она никогда бы не подумала, что рубцы могли стать самой непроницаемой маской из всех возможных.

– Хочется воды, – наконец прохрипела Мира, с трудом шевеля потрескавшимися губами.

В горле настолько пересохло, что дай ей целое ведро воды, она в два счёта опустошила бы его.

Тимур-Алан встал, подошёл к прикроватной тумбочке и молча протянул девушке стакан воды, который стоял рядом с графином.

Заметив неудачную попытку ослабленной от ранений Миры принять более удобную позу, а затем и искажённое от боли её бледное лицо, Алан наклонился к ней и просунул руку ей за спину. Он помог ей оторваться от подушки и приподняться на кровати.

Их разделяло от силы сантиметров пятнадцать.

Глаза Тимур-Алана настороженно всмотрелись в обезображенное лицо девушки, в которых он не заметил ни капли страха.

Неверие. Бессилие. Опустошённость. Растерянность.

Но не страх.

Тимур-Алан внезапно замер, стоило ему услышать, как Мира нервно ахнула от пронзившей плечо боли. Закрыв глаза, она перевела дыхание и попыталась совладать с собой.

Одной рукой он придерживал Миру за спину, другой приложил к её разбитым губам стакан прохладной воды.

Глоток. Второй. Третий.

Вода потекла по пересушенному горлу, позволяя каждой частичке тела набраться силы.

Тимур-Алан терпеливо подождал, пока Мира жадно выпила всю воду, а затем осторожно уложил её обратно на подушку и поставил стакан на тумбочку.

Мира не знала, что и сказать.

Слова не приходили на ум.

Пустота.

Дыра.

Забвение.

Беспамятство.

Что, чёрт возьми, она могла забыть такого, что начинало тревожить каждую клетку её израненного тела при одной лишь попытке вспомнить? Хотелось завыть не от боли, а от бессилия перед внутренними ощущениями.

Они сводили с ума.

Что-то не давало покоя.

– Это моя спальня, – произнёс Тимур-Алан в ответ на поток молчаливых вопросов, которые очевидно роились в голове Миры. – Ты в моём доме, – пояснил он, вызвав на лице девушки негодование.

Но это не сбило её с толку.

Ещё до его пробуждения Мире удалось мысленно принять факт того, что, возможно, она находилась у него дома. Так на самом деле и оказалось.

Страшно ли ей было? Определённо.

Могла ли она раньше хотя бы представить такое? Никогда.

Мира уставшим взглядом оглядела сдержанную обстановку спальни в тёмных тонах, состоящую из большой кровати, прикроватной тумбочки, небольшой софы, телевизора и пристенного шкафа, который не сразу удалось различить из-за одинаковых с цветом стен оттенков.

И, конечно, непривлекательное потолочное зеркало, которое с первых секунд подарило чувство тошноты. И пошлости.

Пристальный взгляд Тимур-Алана усмехнулся. По его лицу этого не удалось понять, но звук усмешки спутать с чем-то было сложно.

– Когда-то я обожал заниматься сексом и лицезреть этот прекраснейший процесс.

Женские брови изогнулись в удивлении.

Стоило его словам осесть в сознании Миры, как стало ясно, почему это зеркало изначально вселяло ей такое отталкивающее чувство.

Она приподняла одеяло и безнадёжно выдохнула: большая плотная белая футболка до колен облегала тело, под ней из белья были только трусы.

– Чёрт! – прошептала она, осознавая своё незавидное положение. – Чёрт! – Паника быстро окатила ледяной волной. Отчаянный голос звучал с хрипотцой.

И разум, как от вспышки молнии, начал проясняться всё сильнее и сильнее. Заставляя поёжиться, но не из-за холода в комнате, а из-за воспоминаний, которые неожиданно проявлялись в памяти и отдавали ударами плетей в её сознании.

Она сглотнула, тупо уставившись на Тимур-Алана, снова расположившегося на софе напротив неё.

– Мы были на крыше, – неосознанно припомнила она полушёпотом, хотя со стороны можно было подумать, что она начала свой рассказ для него. – Потом появились двое громил, похожих на уголовников, у одного в руке было оружие. Началась драка.

Мира пыталась вспомнить, в какой момент потеряла сознание, но внезапно это стало абсолютно неважным.

Она посмотрела Тимур-Алану прямо в глаза, оцепенев от ужаса.

«Мы».

Мира ахнула. Вот что она забыла! Как это возможно?! Как?!

Как можно было не вспомнить человека, который в тот момент был вместе с ней на крыше!

– Ратмир! Боже мой, где Ратмир?! – она не говорила, а испуганно кричала, озираясь так, словно только что проснулась. – Это ты всё устроил?! – её голос нервно дрожал. – Зачем?! – крикнула она. – Что мы тебе сделали?!

Затем в памяти всплыл и образ Ивана. И звуки выстрела, донёсшегося со стороны лестничной площадки.

Пересилив боль в плече, Мира попыталась сесть на кровати. Она тяжело дышала, голос стал прерывистее и намного ниже. Осознание случившегося пронзило не только её сознание, но и тело.

Уставившись на стену, она произнесла сломленным голосом:

– Они напали на нас, не оставив ни единого шанса на спасение. На нас… – голос дрогнул, сердце сжалось в груди.

Тимур-Алан молчал.

– Потом я оказалась в каком-то месте, где было так же холодно, как и здесь… – она умолкла, пытаясь что-то откопать в памяти, но вспомнила лишь отдалённый голос, полный ненависти и желания её скорейшей кончины.

Её кончины.

Мира медленно перевела взгляд со стены на Тимур-Алана. Один вопрос прогремел в голове громче остальных. Почему она проснулась в спальне Тимура-Алана?

По привычке прикусив нижнюю губу в попытке сдержать слёзы, Мира ещё сильнее сморщилась от боли.

И без того разбитая губа запульсировала с новой силой.