Чтение онлайн

– Серьезный, сложный материал, для укрощения которого и разрабатывалась методология Инграма. Вы либо целиком посвящаете себя подготовке, либо рискуете запороть спектакль, что, уверен, вы со мной согласитесь, было бы смертным грехом. Давайте почитаем.

Он энергично взмахнул руками, приглашая всех к столу, и толпа пришла в движение. Джонатан поманил меня к себе.

– Как дела, Гамлет?

– Хорошо, – ответил я, внутренне трепеща оттого, что он окрестил меня этим священным именем.

– Это процесс. И процесс долгий. В реальной жизни у тебя не будет четырнадцати недель. Никто не ожидает от тебя результата с первого дня. Я помогу тебе добиться полного погружения, но только в том случае, если ты сам захочешь нырнуть на глубину. Ты готов к этому?

– Конечно.

Он на секунду зажмурился и махнул на стол, вокруг которого уже собрались остальные. Нам предстояла первая совместная читка.

Когда все расселись, Джонатан напомнил, что мы «читаем, а не играем», и мы начали. Хотя на первых строках меня потряхивало от волнения, я справлялся неплохо. Кое-где спотыкался на непривычном ритме, но текст произносил уверенно и легко. На «плотном сгустке мяса» – монологе, который, предположительно, и принес мне роль, – я представил стекающую по руке кровь. Нина украдкой мне улыбнулась, и от осознания, что она все еще рядом и поддерживает меня, во мне появилась надежда, что, возможно, Гамлет мне все-таки по плечу.

Пока мы читали, Джонатан бесстрастно разглядывал то потолок, то стоящий на столе макет сцены с декорациями и миниатюрными оловянными человечками. На эпизоде с актерами мы с Джеймсом оторвались по полной, перебрасываясь репликами, как фехтовальными выпадами. Заметив, как прикрытые веки Джонатана дрогнули, я понадеялся, что для него наш диалог звучит так же, как для меня; что, возможно, он даже получает удовольствие. Наконец я добрался до монолога, которым завершается сцена. Джонатан начал постукивать тупым концом авторучки по странице блокнота.

На середине речи стук затих.

– С начала, – сказал Джонатан.

Все затаили дыхание.

– Прошу прощения?

– Заново. С начала монолога.

Он открыл глаза, и его лоб сложился в четыре мясистые складки.

Я откашлялся.

– О, что за дрянь я, что за жалкий раб! Не стыдно ли, что этот вот актер в воображенье…

– Нет.

Джонатан потер виски. Стукнул пять раз по блокноту. Тишина разлилась по залу, как нефтяное пятно. Я покраснел и, затаив дыхание, ждал продолжения.

– Заново.

Я беспомощно глянул на Нину, не понимая, где допустил ошибку. Ванесса смотрела в окно и грызла карандаш. Патрик широко потянулся, поигрывая мускулами.

Я начал заново, но на пятой или шестой строке Джонатан снова меня прервал.

– Встанешь?

– Простите, что?

– Попробуй встать.

Я встал. Температура в зале приближалась к тысяче градусов. Нина вцепилась пальцами в кромку стола, готовая вскочить, словно наблюдала за слепцом, который бредет один по краю пропасти.

– Не торопись, – сказал Джонатан.

Я начал читать медленнее, делая паузу на каждом знаке препинания, произнося слова на разные лады в попытке нащупать верную интонацию.

Джонатан засмеялся. Я осекся.

– Размер, Гамлет?

– Что?

– Ритм, – выплюнул он с ледяной улыбкой.

– Мне начать заново?

– Будь добр.

Я начал читать с начала страницы.

Через две строки он снова меня остановил.

– Хлопай.

– Что?

– Пятистопный ямб, – произнес он так дружелюбно, что мне стало страшно. – Пять слогов. Короткий слог, долгий слог.

Я представил у себя на голове шутовской колпак.

– Хлопай.

У меня пересохло в горле. Я сглотнул и начал заново, хлопая в такт.

– Без слов. Просто хлопай.

Воздух стал вязким от моего унижения. Я начал хлопать, отсчитывая слоги. Джонатан поднялся из-за стола. Я тут же сбился, потерял ритм. Нина начала постукивать по столу ладонью, одобрительно кивая. Ванесса, встревоженно подняв брови, смотрела на меня.

Джонатан перевернул модель сцены вверх тормашками, и оловянные фигурки разлетелись по сдвинутым подковой столам.

– Продолжай, – сказал он и начал стучать по столу, подбивая остальных делать то же самое. Не сводя с меня взгляда, он смотрел, как я беспомощно барахтаюсь, почти задыхаюсь, не поспевая за его ритмом.

Что-то кольнуло меня в грудь. Он начал швыряться в меня фигурками. По одной на каждый ударный слог, одну за другой. Однокурсники перестали хлопать и застыли на местах. Джонатан кружил вокруг меня и кидался фигурками, пока я пытался считать, одна попала мне в шею, другая чиркнула по щеке.

– Ди-дам, ди-дам, ди-дам, ди-дам, ди-дам! – кричал он у меня за спиной. Должно быть, фигурки закончились, потому что кидаться он перестал, но я продолжал хлопать, как одержимая заводная обезьянка.

– Речь, – рубанул он, словно отдавал приказ наемному убийце.

– О, что за дрянь я, что за жалкий раб, – начал я, чувствуя, как рассыпается фраза.

На четвертой строке Джонатан, приблизив лицо вплотную, начал говорить одновременно со мной:

– О, сто за дьянь я, сто за залкий ряб! Кос-с-ска съела, хфост облез! Бла-бла-бла-бла-бла-бла-бла!

Я замолчал. Он тоже, и эхо его издевательской пародии на мой акцент повисло под сводами нефа. Воздух пульсировал адреналином, хотя никто не двигался. Я из последних сил пытался сдержаться, но из глаз все равно полились слезы.

– Слезы, – произнес Джонатан своим обычным звучным голосом. – Гамлет не плачет. Гамлет не устраивает показуху с бритвами. Нам не нужны от Гамлета дешевые спецэффекты. Мы любим его за ум. Ум! Ты даже не понимаешь, что он говорит. Я к тебе обращаюсь.

– Я понимаю, – выдохнул я.

Его дыхание щекотало мне затылок.

– Хочешь сказать, я ошибаюсь?

– Нет.

– Ты ученый-шекспировед?

– Нет.

Он отошел от меня. Мое тело дернулось в безотчетном желании покинуть зал.

– Хочешь уйти?

– Нет.

– Можешь уйти. Пожалуйста. Катись отсюда.

Каждая клеточка в моем теле рвалась прочь, но я не двигался с места. Нина смотрела на меня испуганно, одними глазами умоляя сесть, и я сел.

– Продолжим, – сказал Джонатан.

Стуча каблуками по каменным плитам, он прошел к сцене, установленной на месте алтаря, сел на край и оставшуюся часть читки слушал лежа на спине, прикрыв локтем лицо.