Чтение онлайн

Задним умом и с некоторого отдаления я понимаю, насколько одержима мной она была всю мою жизнь, и хочу понять, в какой момент ее любовь стала болезненной. Я склонен полагать, что это случилось после смерти папы, когда она поняла наверняка, что у нее не будет других детей. Хелен всю дорогу была права насчет мамы. Но мне ее жаль, жаль нас обоих, потому что меня ей никогда не было достаточно. Не знаю, сложилось бы все по-другому, роди она еще одного ребенка, или она просто всегда хотела таких же близких отношений, которые были у нее с Дианой.

Моя мать была косвенно ответственна за смерть по меньшей мере двух человек, не включая моего отца. Это знание станет моим бременем на всю жизнь, но я не могу отправить ее под суд за убийство. Это почти наверняка убьет ее, а с меня достаточно смертей.

После Рождества я хочу пообщаться со специалистом по поводу веса. Меня два года накачивали медикаментами. Полагаю, мама считала, что помогает мне, и, возможно, я даже должен быть благодарен, но я все равно злюсь на нее за то, что она мне не сказала. Она так хотела меня контролировать. Я снова принимаю таблетки, чтобы скинуть вес как можно скорее. Как следствие, я фонтанирую энергией и редко сплю. Но я недолго буду этим заниматься – только пока не встречусь с диетологом. Карен в восторге, что я снова в хорошей форме, хожу на пробежки каждое утро перед работой и половину пути до офиса проезжаю на велосипеде. Она ни разу не комментировала мой размер, но я понимаю, что пока не могу быть привлекательным, а я не хочу давать ей дополнительных поводов сомневаться в наших отношениях. В прошлую пятницу в пабе Доминик ткнул ее под бок, показал на меня и сказал:

– Красавица и Чудовище, понимаешь, о чем я?

На следующей неделе мы впервые поедем на ужин к маме. Я позвонил ей несколько раз, чтобы удостоверится, не передумала ли она и не будет ли вести себя с Карен странно. Я не отважился сказать маме, что Карен замужем. Нужно двигаться постепенно. Но у мамы настроение тоже сильно улучшилось. Она сказала, что ждет ужина с нетерпением и что прошерстила все кулинарные книги, чтобы блюда были идеальны. Я пытаюсь не показывать Карен, как нервничаю из-за предстоящей встречи. Они могут поладить или не поладить, но правда заключается в том, что если мама заставит меня выбирать, то я выберу Карен. 25. Карен

Когда Лоуренс сказал, что его мать приглашает меня на ужин, я поняла, как много это для него значит. И для меня это тоже много значило. Я до ужаса боялась этой женщины, с которой никогда не встречалась, но Лоуренсу стало гораздо лучше после поездки к маме. Я была так рада, что заставила его поехать. Он снова начал заниматься спортом, отказался от фастфуда, внезапно стал более энергичным: он прибрался в коттедже и начал строить реальные планы по ремонту. Он быстро вышел из депрессии, и я подумала, что так, наверное, все теперь и будет. Если Лоуренс склонен к приступам депрессии, я решила, что буду рядом. Никто не понимал меня так, как он. Он думал исключительно о моем благе. Лоуренс поддерживал любое мое решение. Он был не ревнивый и не узколобый. Он делал меня лучшей версией себя. Я хотела сделать его счастливым. В постели, с утра перед назначенным ужином, я осторожно спросила Лоуренса, не покажется ли ему хорошей идеей, если я перееду к нему. Я мямлила и запиналась, понимая, что обычно мужчина озвучивает такие предложения, но мне хотелось показать свою преданность.

Лоуренс радостно улыбнулся:

– Да! Да, конечно. Я сам собирался спросить, но боялся тебя спугнуть. Мне тоже этого хочется – официально жить с тобой. Я бы женился на тебе, будь развод легален… – Он замолчал, внезапно смутившись. – Конечно, если бы ты сказала «да».

– Я бы сказала «да». – Я положила голову Лоуренсу на подушку и поцеловала в губы, и он ответил на мой поцелуй сладко и страстно, и это переросло в такой нежный акт любви, какого у нас еще никогда не было.

Позже, когда мы готовились к поездке к его матери, я очень тщательно нарядилась. Было холодно – начало декабря. На неделе я получила большой чек от Ивонн с запиской, где она советовала посетить большую распродажу дизайнерских моделей в гостинице «Вестбери». Я договорилась с ней там встретиться. Она немного знала о наших отношениях с Лоуренсом. Она не встречалась с ним, но, когда я рассказала о приглашении его матери на ужин в Авалон и назвала его домашний адрес, Ивонн показалась мне довольной, но тут же предупредила:

– Если позволишь дать тебе небольшой совет, дорогая, я бы сказала, что не стоит соваться туда, где тебе не место. Это редко срабатывает.

Я только рассмеялась:

– Но для вас сработало.

– Вся моя жизнь – это притворство, и я никому бы такого не посоветовала. И я привязалась к тебе, – сказала она, зажигая длинную сигарету.

В ее тоне послышалась нотка грусти, и я вспомнила про ее бедного мертвого сына и о том, что Ивонн ни разу не упомянула о нем с тех пор, как мы разговаривали об убийстве Энни.

На распродаже она выбрала для меня платье из шелка и меха изумрудно-зеленого оттенка. Я показала на свои волосы. Она с театральным возмущением закатила глаза. Ивонн не держалась принципа «никогда не сочетай красное и зеленое», как большинство модных домов, одевавших меня в белое, синее и коричневое.

– Ерунда. Примерь.

Я примерила, и платье было идеально.

Лоуренс открыл дверь и сказал:

– Вау.

– Думаешь, она одобрит?

– Это не важно.

Я надеялась, что это правда. Мы договорились поехать в Авалон вместе. Лоуренс был за рулем. По дороге он молчал.

– Ну, хотя бы расскажи мне, что можно и что нельзя, – сказала я.

– Нет! Я не хочу, чтобы ты притворялась, но попытайся не говорить слово «сраный», – с улыбкой сказал он.

– Как Хелен? – Мы оба рассмеялись.

Когда мы поднялись по длинной подъездной дорожке, у меня дух перехватило. Спереди Авалон выглядел просто как особняк, но когда мы объехали здание, чтобы припарковаться у гаража, вглубь он оказался в два раза больше, чем вширь.

– О господи.

– Это просто дом. – Лоуренс сжал мне руку.

– Но он…

– Просто дом, – прошептал он и положил пальцы мне на губы. Я поцеловала их.

Я увидела силуэт в окне, а потом он двинулся в сторону входной двери. Мать Лоуренса опередила нас и широко распахнула ее перед нами.

– Добро пожаловать, очень рада!

Она выглядела невероятно утонченно. На работе я сталкивалась с моделями примерно возраста матери Лоуренса, но время лишь едва коснулось миссис Фитцсимонс: всего несколько седых прядей на висках и пара неглубоких морщин вокруг ярких голубых глаз. Она была высокой и очень стройной, а плечи лишь слегка сутулились. Она была одета очень просто – в черное кашемировое платье с длинной ниткой жемчуга.

Она широко мне улыбнулась:

– Я так рада наконец с вами познакомиться, Карен! Вы такая же красивая, как на фотографиях!

Хотя Лоуренс стоял прямо за моей спиной, я почувствовала его облегчение.

– Очень рада с вами познакомиться, миссис Фитцсимонс. – Я отдала ей коробку шоколадных конфет.

– О, спасибо, моя дорогая, но, пожалуйста, зови меня Лидия. Лоуренс, ты говорил мне, что она красива, но ты ослепительна, дорогая, просто ослепительна.

– Привет, мам.

Сначала она обняла Лоуренса, а потом и меня заключила в теплые объятия, хотя ее руки оказались холодными и костлявыми. Затем она провела нас внутрь. Я никогда в жизни не была в таком доме. Я бывала в роскошных особняках по работе, и Авалон напомнил мне о них. Над центральной лестницей висела хрустальная люстра, и хотя там и тут были видны признаки порчи и износа, дом оказался гораздо больше, чем я ожидала. Я попыталась представить, что сказали бы мама с папой, оказавшись здесь. Наверное, они бы никогда не смогли расслабиться в такой обстановке. Я задумалась, как бы встретила их Лидия, но со мной она была бесконечно любезна и похвалила мою прическу и платье, пока наливала джин с тоником. Я была благодарна за напитки, ведь, несмотря на теплый прием Лидии, знала, что меня могут ждать неудобные вопросы по поводу моего происхождения. Лоуренс сказал отвечать честно, хотя признался, что так и не рассказал ей о моем браке. «Оставим это до следующего раза, хорошо?»