Чтение онлайн

– Это ложь! Я никогда ее не надевал!

– Ты предпочитаешь не помнить того, что тебе не подходит. Я отдала ей все вырезки, и твои мерзкие записочки, и дешевый браслет, которые ты прятал в дыре за письменным столом. Карен сразу его узнала. А еще, пока тебя не было, я показала ей могилу у нас в саду, которую ты так любезно обустроил.

Лоуренс вышел из себя и двинулся на меня, оскалившийся и красный. Он буквально швырнул меня через всю комнату. Кофейный столик затормозил мое падение, но я сразу почувствовала, что запястье наверняка повреждено. А потом мы услышали сирены. Я со злобой взглянула на сына: на этого неблагодарного паршивца, которому я посвятила свою жизнь.

Я говорила очень тихо:

– Тебе нужно было слушаться меня. Вероятно, теперь я выйду замуж за Малкольма. Ты не оставил мне выбора. Мы сделаем друг друга несчастными, но он никогда не бросит меня. Не из таких он мужчин.

А потом все как будто погрузилось в замедленную съемку, а я вернулась в прошлое. Лоуренс побагровел, хрипло задышал и начал дико вращать глазами. Он схватился за грудь, а потом повалился на пол. Совсем как его отец. За окнами вспыхивал голубой свет, а в дверь стучали. Я впустила полицейских и закричала им вызывать скорую. Но глаза Лоуренса закатились, как у Энни, а тело обмякло, как у Дианы. Я впала в истерику. Я зашла слишком далеко, как и с Дианой.

Когда приехала скорая, мне разрешили поехать в больницу вместе с Лоуренсом. Когда мне помогали спускаться по крутым ступенькам, я заметила плачущую Карен на заднем сиденье одного из полицейских автомобилей, стоявших на нашем газоне.

В конце концов я получила что хотела. Мой мальчик останется со мной дома навсегда. Он не будет спорить и будет делать, как ему велят. Перенесенный им сердечный приступ ограничил доступ кислорода к мозгу. Это значит, что умственно он вернулся на уровень ребенка, а физически лишь слегка пострадал. У него отвисает челюсть, а пальцы ног развернуты внутрь. Сотрудники реабилитационного центра, зная о его преступлении, иногда обращались с ним жестоко. Но я следила, чтобы Лоуренс каждый день делал свои упражнения. Я контролирую каждую мелочь в его жизни, и он не предъявляет мне претензий.

Он снова мой ребенок, так что мне не нужно выходить замуж за Малкольма, ведь я не буду одна. Лоуренс унаследовал слабые сосуды от бабушки и отца, хотя потом врачи сказали, что уровень моих таблеток в его крови, как и резкая потеря и набор веса, стали отягчающими факторами, приведшими к внезапной остановке сердца.

Полиция вторглась в мой дом и допрашивала меня часами. Они нашли все доказательства, указывавшие на Лоуренса, а потом отрыли пруд, как я и предполагала, и нашли останки Энни Дойл. Мне нельзя было жить дома, пока криминалисты тщательно все обследовали, но дни я проводила в больнице, а ночи – у Малкольма. Тем временем в СМИ разгоралась шумиха.

«Проститутка убита школьником».

«У подозреваемого в убийстве при задержании случился сердечный приступ».

«Топ-модель Карен Фенлон была хорошо знакома с подозреваемым в убийстве ее сестры».

Ее фамилия была Фенлон. Ее фамилия в замужестве. У нее даже не было прав на моего Лоуренса. Какая же наглость – полагать, что она сможет околдовать моего сына со своим пролетарским акцентом и ужасными манерами за столом. Все ее фото из журналов появились под заголовками, кричащими: «Сестра убитой проститутки!»

Из-за физического состояния Лоуренса он не мог предстать перед судом. Так что газеты не могли называть его имя, но Дублин был маленьким городом, и через несколько дней все уже знали, что Лоуренс был подозреваемым. В то время я была предельно собранна. Мне была отвратительна публичность, но я знала, что, если кончу в клинике, если меня снова упекут, Финн и Рози получат право опекунства и продадут Авалон, так что мне нужно было сохранять ясную голову и здравый рассудок. Малкольм поддерживал меня.

Все были в шоке. Никто из коллег Лоуренса даже не предполагал, что он способен на такое. Хелен, к моему удивлению, была безутешна. Она навещала меня несколько раз, пытаясь понять, как Лоуренс смог скрыть это от нее, пытаясь найти ему оправдания. Я проливала вместе с ней горькие слезы, но замечала, что иногда Лоуренс был склонен к внезапным вспышкам ярости. После нашего последнего столкновения у меня было сломано запястье, и это было достаточным доказательством. Хелен вычислила, что они встречались с Лоуренсом в момент исчезновения Энни. Но так и не поняла, что была его алиби, ведь никто не мог установить точно время и дату смерти Энни.

Карен Фенлон, очевидно, оставила свою модельную карьеру и вернулась к мужу, которому хватило глупости принять ее обратно.

Через три месяца после приступа Лоуренса мне разрешили вернуться в Авалон. Я много дней потратила на то, чтобы избавиться от следов присутствия полиции в моем доме. Ко мне приходил Малкольм: он снова наполнил пруд и посадил розовые кусты. Потом Лоуренса отпустили под мою опеку. Он почти не говорил, но был невероятно покладист. Он уже больше никогда не сможет читать или писать, никогда не сможет позаботиться о себе. Ему нужна была помощь с едой, но он сам справлялся с туалетом и мог почти полностью одеться. В основном он бессмысленно мямлил, но знал слово «мама» и мог показать на предмет, который был ему нужен.

Малкольм крутился вокруг меня месяцами, пытаясь утешить, но, к счастью, хотя он каждый день имел дело с ментальными аберрациями, с ментальной деградацией ему оказалось справиться сложнее. Постепенно Малкольм исчез из нашей жизни, не считая тех случаев, когда он был мне нужен для всякой мужской работы по дому.

Поскольку Лоуренс был недееспособен, мне удалось юридически переоформить коттедж на свое имя. Я тут же его продала. На вырученную сумму мы можем прожить еще довольно долгое время. Будем экономить. Государство предоставляло Лоуренсу пенсию по инвалидности, так что, с учетом моей вдовьей пенсии, голодать мы не будем. Через какое-то время Хелен стала нашим единственным гостем, не считая социальных работников время от времени. Но в основном мы были вдвоем с Лоуренсом. Не думаю, что он особо много понимает, но часто, очень часто, я застаю его на кухне смотрящим в окно. Я спрашиваю, на что он смотрит, но он не отвечает и продолжает глядеть в пустоту.

В тот момент я была так опустошена, что перестала доверять себе. Я ошибалась во всем. Десси был невероятно добр ко мне. Он подставил крепкое плечо и заверил меня, что все будет хорошо. Мама с папой были в шоке. Лоуренс и их одурачил, особенно папу. Мама думает, что Лоуренс и меня собирался убить, но теперь мы никогда не узнаем.

Когда я вспоминаю ночи, которые провела с ним, мне хочется рвать на себе волосы. Иногда я так и делаю. Полиция велела нам держаться подальше от Авалона после того, как Лоуренса выпустят из больницы. Я не желала даже приближаться к этому месту, но папа отчаянно хотел выбить из Лоуренса весь дух. Я до сих пор ужасно зла, что он вышел сухим из воды. Он убил мою сестру, а я уже никогда не узнаю, как и почему, и хотя у него поврежден мозг, я все равно считаю, что это недостаточное наказание, потому что Лоуренс не должен больше жить со своим прошлым, как я.

Поскольку к тому времени у меня уже было определенное имя, Ивонн никак не могла защитить меня от СМИ. Дом мамы с папой осаждали журналисты, и каким-то образом им удалось узнать адрес моей квартиры. Они не могли называть имя Лоуренса, но мое с Энни могли и с удовольствием перепечатывали мои фотографии под кричащими заголовками. Десси предложил мне остаться, и я вернулась домой к нему. В эти несколько недель я напивалась до беспамятства. Я была в полном раздрае. Детектив Муни ошибался по поводу смерти убийцы, хотя нельзя было исключать вероятность того, что отец Лоуренса помогал ему. Впрочем, Лидия упорно настаивала, что он не мог ничего такого сделать. Бедная Лидия. В этот раз полиция восприняла все серьезно, ведь дело касалось мужчины из среднего класса, живущего в пригороде.