Чтение онлайн

– Какие сны, моя девочка? Ты меня прямо заинтриговала.

– Ну, та самая красная нить на руке Сюзанны. Я видела её ещё до приезда к вам. На днях почему-то она вновь приснилась, более того, я находилась в центре пожара и чувствовала, что вот-вот сгорю заживо. Это было… – девушка нервно сглотнула, – как наяву.

Махира обеспокоенно взглянула на неё.

– Может быть, ты слишком близко приняла к сердцу историю Лейлы? И вот она не даёт тебе покоя и проигрывается во снах.

Мира отрицательно кивнула головой, понимая, что хоть это и выглядело, как лучшее объяснение происходящему, что-то внутри яро сопротивлялось этой точке зрения. Она казалась логичной, но точно не являлась истинной, и чутьё это недвусмысленно подсказывало.

– А что за браслет, ты говоришь?

– Красная нить с синим глазом.

Махира задумчиво качнула головой и подняла на девушку глаза:

– Я видела на запястье Лейлы такие, она любила носить подобное.

– Вы уверены?

– Да, не раз видела.

– Это довольно интересно, явно что-то значит. Но пока не особо понимаю, к чему двигаться. А насчёт огня, может, и вправду игра подсознания, это приснилось после стычки с Ратмиром в комнате Лейлы.

Оживлённым тоном Махира молниеносно отреагировала на услышанную фразу:

– Я что-то пропустила?

– Нет, это мелочи, не беспокойтесь, – как можно мягче уверила Мира, пытаясь вложить в голос максимум безмятежности, но мысленно одёрнула себя за упоминание о случившемся.

Махира, однако, в силу своего возраста и мудрости видела девушку насквозь и, конечно же, не поверила и почуяла неладное.

– Я поговорю с Ратмиром, он не должен тебя обижать. Да и человек он хороший. Не понимаю, почему ведёт себя, как с цепи сорвавшись.

Мира промолчала, не желая обсуждать Ратмира и его грубое отношение к ней. Она вновь вернулась к волнительной теме:

– Если меня и вашу дочь что-то связывает, хочется попытаться в этом разобраться. Вот тут, – она положила руку на сердце, – живёт непонятная мне тревога, которая всё чаще даёт о себе знать. Вокруг возникают незначительные, на первый взгляд, знаки, и они к чему-то ведут. Потому что в одном я точно могу вас уверить, они возникают неспроста. Но единственное, чего я боюсь… – Мира умолкла, глубоко вздохнув.

– Что тебя пугает, моя девочка?

– Что за этим стоит что-то серьёзное.

Махира обречённо покачала головой.

– Самое страшное уже случилось, моя Мира, – уголки губ опустились, плечи вздрогнули.

Тихий голос подавленно произнёс:

– Лейлы уже нет. Разве может быть что-то страшнее этого?

Мира ничего не ответила, но внутренний голос в самом отдалённом уголке души прошептал: «Может».

Ибрагим Асадович одной рукой приобнимал жену за плечи, другой крепко держал её ослабшую руку. Он позволил Махире опереться на себя всем телом, они медленно направились в сторону двери. Беспокойство тревожило их сердца, и это отражалось волнением в глазах. Одетые во всё чёрное в знак величайшей скорби, пронзившей их жизни, они были готовы ехать на кладбище.

Это была пятая годовщина со дня смерти Лейлы.

Ибрагима Асадовича в большей степени беспокоило не то, что жена была крайне слаба, а то, что она была спокойна. Он знал это чувство, когда в один момент внутренний свет поглощала кромешная тишина с такой силой, что опустошала душу до изнеможения. И тогда человек перегорал, как лампочка – резко и навсегда.

Махира выглядела именно так.

Но желание повидаться с дочерью помогло превозмочь боль в теле и суметь встать на ноги. Он понимал, сколько мужества Махире понадобилось для этого.

Он так ей гордился.

На крыльце тем времени их поджидала Мира.

Ибрагим Асадович предупредил, что сам приведёт жену, поэтому попросил собраться и подождать её на крыльце дома. Мира вначале помаячила в прихожей, но поняв, что возникшая нервозность не позволяет чувствовать себя собранной, вышла на улицу.

Скрестив руки на груди, она нервно топнула ногой. Затем ещё раз. И ещё.

Свежий воздух, как спасательный круг, вихрем ворвался в поток мыслей и попытался навести там хоть какой-то порядок. С каждой секундой становилось легче, нервозность отступала.

Март подходил к концу. На улице становилось теплее, но холодные ветра упрямо напоминали о том, что весна ещё не в полной мере вступила в права. И как бы она ни пыталась ворваться в жизнь уставших от лютых долгих морозов людей, злорадная зима упрямо оттягивала этот момент. И это у неё получалось довольно неплохо.

Мира чувствовала странную вялость. Тело начинало ломить, как будто её вот-вот свалит простуда.

– Ну только не это, – прошептала она поникшим тоном, предполагая, что как обычно к вечеру состояние изменится не в лучшую сторону.

Заметив, что дверь дома открылась, Мира выпрямилась. На крыльце показались Махира и Ибрагим Асадович, а за ними и Нина. Поправляя чёрную косынку на голове, она несла в руке тёплую овечью шаль. Мира сделала несколько шагов в их сторону.

– Если Махире станет холодно, накинем ей на плечи, – сказала Нина и протянула шаль Мире.

Забрав её, девушка спустилась с крыльца и подошла к машине, где за рулём поджидал Иван.

Перед тем как открыть заднюю дверь, Мира неосознанно, буквально на пару секунд, прижала шаль к носу и закрыла глаза, вдохнув полной грудью исходивший от неё сладкий аромат фиалок.

Это любимые духи Махиры, Мира научилась отличать эти нотки от других.

Подкравшееся знакомое чувство из далёкого детства мгновенно развеялось.

Мира открыла заднюю дверь машины и положила вещи на сиденье, не заметив, как через боковое зеркало за ней наблюдали зоркие глаза небесно-голубого цвета.

Закрыв дверь и проходя мимо водителя, боковое окно с его стороны медленно опустилось. Мира остановилась.

Иван, одетый в привычный чёрный костюм, выглядел, как всегда, впечатляюще. Кудрявые завитушки цвета пшеницы казались сегодня более опрятными, словно он пытался их уложить. Но в отличие от предыдущих дней в глазах парня не было ни намека на озорство, а на лице не просматривалась даже тень улыбки.

Для Миры он был одним из первых, кто не только показал своё радушие, но всегда пытался ободрить и поддержать, и она искренне ценила его за такое тёплое отношение к себе.