Чтение онлайн

Никого не убили, если верить газетам. Но напугали до смерти. Карни позвонил тетке — удостовериться, что брат ни при чем (поговаривали, что Фредди вернулся домой), — но трубку никто не брал.

Ограбление произошло в среду рано утром. А на следующий день около полудня к Карни явились ребята Чинка. «Эй!» — возмутился Рыжий, когда его отпихнули в сторону. В магазин вошли двое мужчин, вперевалочку, как борцы, бросившие спорт и напялившие костюмы. Галстуки ослаблены, коричневые пиджаки переброшены через руку, под мышками большие круги пота. «Вроде я никому не должен», — первым делом подумал Карни. Но потом усомнился: вдруг все-таки должен?

Он махнул Рыжему, чтобы тот удалился, и закрыл дверь в кабинет. У громилы с закрученными кверху усами шрам змеился от губ до середины щеки, точно громила сорвался с крючка. Он взглянул на диван, но не присел, будто не хотел нарушать правила этикета — вдруг дойдет до начальства? Бритую наголо круглую голову второго громилы усеивали капли пота, а брови казались нарисованными, как у женщины. Общался с Карни главным образом он.

— Вы Рэй Карни?

— Добро пожаловать в магазин. Вам нужен новый гарнитур в гостиную? Или, быть может, кухонный уголок?

— Уголок? — повторил лысый и, прищурясь, выглянул в окно кабинета, словно только сейчас заметил, что это за магазин. — Нет. — Он промокнул лоб синим носовым платком. — Мы работаем на одного человека, вы о нем знаете. Слышали. Имя Монтегю вам что-нибудь говорит?

— Чинк Монтегю, — подсказал громила со шрамом.

— Чем могу быть полезен? — спросил Карни.

Без Фредди тут явно не обошлось — может, он задолжал им денег? И Карни придется отдать им долг, иначе его побьют? Он вспомнил о Мэй и Элизабет: этим людям известно, где он живет.

— Мы знаем, что вы время от времени берете товар — камушки, ювелирку.

От удивления Карни даже не стал прикидываться дурачком. Покосился в окно — Рыжий по-прежнему, нервно скрестив руки на груди, маячил у входа в магазин. Карни кивнул громилам.

— Вчера ограбили отель «Тереза», — продолжал Лысый. — Мистер Монтегю просил передать, что хочет вернуть одну вещь. Ожерелье с крупным рубином — очень крупным. Он очень сильно хочет его вернуть, поэтому мы и ходим по округе, общаемся с теми, кто в этом шарит. Он сказал, если вдруг кто-то что-то узнает, пусть ему сообщат, оценят ему ситуацию.

Лысый явно имел в виду «обрисуют», но и «оценят» тут странным образом подходило.

— Я продаю мебель, мистер…

Громила покачал головой. Напарник последовал его примеру.

— Но если я вдруг что-то узнаю, непременно вам сообщу, — пообещал Карни. — Даже не сомневайтесь.

— Даже не сомневаюсь, — повторил Лысый.

Карни спросил, по какому номеру позвонить. Как будто уточнял у клиента контактные данные.

— Вы же здешний, — ответил Лысый, — вы знаете, как связаться с нужным человеком. И я советую вам это сделать.

Громилы направились к выходу; тот, что со шрамом, остановился возле низенького журнального столика в форме бумеранга, стеклянную столешницу которого усеивали разноцветные звездочки. Шрам посмотрел на ценник, хотел о чем-то спросить, но передумал. Столик был очень милый, и Карни долго решал, куда его лучше поставить, чтобы сразу заметили.

Подошел Рыжий.

— Кто это был?

Если он и сердился, что его оттолкнули, то ничем этого не обнаружил: на лице его читалось любопытство, как у провинциала, впервые попавшего в большой город.

— Торгуют страховками от наводнений, — пояснил Карни. — Я сказал, у нас уже есть. — С этими словами он спровадил парнишку из Джорджии на обед.

Карни вновь позвонил тете Милли, попросил передать Фредди, чтобы тот нашел его. Вечером он обошел «Ночных птиц», «Черри» и «Клермон-лаунж», любимые заведения брата, чтобы напасть на его след. Фредди опять влип в историю, а Карни его разыскивает, будто они подростки. О том, что Карни «время от времени берет товар», не знает никто, кроме Фредди. Фредди и еще пары-тройки ребят, которые приносят Карни вещи, подвернувшиеся им под руку, вещи в прекрасном состоянии, вещи, которые не стыдно продать покупателям. И не просто не стыдно — он этим гордился. Но о его леваке знают только эти ребята. Ну и Буксбаум с Кэнал. Карни старался не высовываться, а Фредди взял и сдал его.

В шесть часов вечера он закрыл магазин и уныло просматривал ведомости, когда в дверь постучался братец. Так стучал только Фредди — еще когда они были детьми и он барабанил по раме двухъярусной койки: «Ты не спишь, эй, ты не спишь? Я тут подумал…»

— Из-за тебя эти хулиганы заявились ко мне в магазин, — сказал Карни.

«Хулиганами» их, как букой, стращала тетя Милли. Хулиганы разрисовали вход в метро, хулиганы в гастрономе увели у нее из-под носа последнюю бутыль молока — они всюду, куда ни кинь.

— Они приходили сюда? Иисусе! — пропищал Фредди.

Карни завел его в кабинет. Фредди плюхнулся на диван.

— Уф, убегался, — сказал он.

— «Тереза» твоих рук дело? У тебя все в порядке?

Фредди поиграл бровями. Карни обругал себя. Ему бы рассердиться на брата, а не спрашивать, как он себя чувствует. И все-таки он порадовался, что Фредди, судя по виду, цел и невредим. Такое лицо у его брата бывало, когда ему удавалось заполучить деньги или женщину. Фредди выпрямился.

— Рыжий уже ушел?

— Рассказывай, что случилось.

— Расскажу-расскажу, но мне надо тебе кое-что…

— Не заставляй меня ждать.

— Сейчас дойдем и до этого, просто… парни едут сюда.

— Эти головорезы едут сюда?

Фредди словно потрогал языком больной зуб.

— Нет, те ребята, с которыми мы обстряпали дельце, — ответил он. — Помнишь, ты отказался? Я им об этом не сообщил. И они думают, что ты с нами.

До приезда Майами Джо и его подельников Карни хватило времени на монологи, содержание которых варьировалось меж осуждением и пылким призывом. Карни выразил злость и досаду на брата и перешел к трактату о глупости Фредди — с многочисленными наглядными примерами: Карни и Фредди появились на свет с разницей в месяц и тупость последнего дала о себе знать едва ли не сразу. Еще Карни, не стесняясь в выражениях, объяснил брату, как боится за себя и свою семью и почему сожалеет, что о его побочных занятиях стало известно чужим.

А Фредди успел поделиться историей об ограблении.

Фредди отроду не бывал южнее Атлантик-Сити. И даже представить не мог, как живется в Майами: тамошние обычаи он дорисовывал подробностями, которые черпал из общения с Майами Джо. Обитатели Майами хорошо одеваются, раз хорошо одевается Майами Джо: все фиолетовые костюмы — как однотонные, так и в полоску разной ширины, — шил для него искусный портной, вдобавок у Джо имелась коллекция коротких и крупных галстуков-селедок. Из нагрудных карманов бурьяном торчали платки. Фредди решил, что в Майами все говорят, что думают — то ли из-за воды, то ли из-за сочетания воды и солнца. Услышать, как Майами Джо рассуждает о чем-либо — будь то пища, женское коварство или безыскусное красноречие насилия, — все равно что увидеть мир, лишившийся ухищрений цивилизации и культуры. Приукрашивал он только собственную персону, а все прочее оставлял таким же нагим и простым, каким его создал Бог.