Чтение онлайн

Арендная плата для Сто двадцать пятой улицы была умеренной, местоположение — удачным.

По причине июньской жары Рыжий гонял вентиляторы. Была у него надоедливая привычка сравнивать погоду в Нью-Йорке со своей родной Джорджией, по его рассказам, краем чудовищных ливней и адского зноя. «Это еще что!» Во всех несрочных делах Рыжий проявлял чувство времени, свойственное жителям маленьких городков. Прирожденным торговцем он не был, но за два года у Карни обзавелся своего рода простоватым обаянием, покорявшим некоторых покупателей. Недавно он выпрямил свои густые рыжие волосы — спасибо парикмахерской Чарли на Ленокс — и преисполнился новой уверенности, что сказалось на росте продаж.

Выпрямил не выпрямил, а в тот понедельник в магазине не происходило ничего.

— Ни души, — сообщил Рыжий, когда они заносили диван Хейзел Браун в отдел подержанной мебели, причем сообщил так жалобно, что Карни даже растрогался. К стандартной схеме продаж Рыжий относился подобно фермеру, озирающему небеса в поисках грозовых туч.

— Жарко, — ответил Карни. — Людям не до того.

«Хейвуд-Уэйкфилд» они поставили на видное место. Отдел подержанной мебели теперь занимал двадцать процентов торгового зала — Карни высчитал площадь до дюйма, — а в прошлом году всего десять. Продажи подержанной мебели медленно, но пошли в рост, едва он заметил, что такого рода товары привлекают тех, кто ищет, где подешевле, тех, кто прогуливается по магазинам, потому что сегодня получил зарплату, да и тех, кто просто проходил мимо и решил заглянуть к нему. Новая мебель у него первый сорт, он официальный представитель «Арджент» и «Коллинз-Хэтэуэй», но и подержанная тоже неизменно пользуется спросом. Если уж выбирать, ждать ли товар со склада или сразу уехать домой с вольтеровским креслом, кто же откажется от своей выгоды? Внимательность Карни гарантировала, что мебель клиенты получат отличную; так же внимательно он выбирал и подержанные лампы, и технику, и ковры.

Карни любил до открытия магазина пройтись по торговому залу. В эти полчаса утренний свет лился сквозь большие витрины, от банка на другой стороне улицы. Карни отодвигал диван от стены, поправлял табличку «РАСПРОДАЖА», аккуратно раскладывал рекламные буклеты производителей. Его черные туфли стучали по половицам, бесшумно ступали по плюшевым коврам, а там, где кончались ковры, снова стучали по полу. Карни был убежден, что зеркала привлекают внимание к разным секторам зала, и в утренние обходы проверял правильность этого убеждения. После чего открывал магазин Гарлему. Здесь все принадлежало ему, в этом невероятном королевстве, сколоченном его трудолюбием и смекалкой. На вывеске его имя, пусть все знают; правда, лампочки перегорели, и оттого вечерами вывеска навевает уныние.

Карни сходил в подвал, проверил, поставил ли Рыжий телевизоры куда просили, и удалился к себе в кабинет. Обычно он носил пиджак — старался выглядеть представительно, — но не в такую жару. Он был в белой рубашке с коротким рукавом, между средних пуговиц заткнут галстук из ацетатного шелка. Карни засунул его туда, когда грузил приемники, — чтобы не мешался.

Он уселся за стол, проверил счета: минус то, что заплатил за приемники несколько лет назад, минус деньги за телевизоры и мебель миссис Браун. Остаток наличности в кассе глаз не радовал, особенно если жара не спадет и покупателей не прибавится.

День убывал. Цифры не сходились, впрочем, как и всегда. Ни сегодня, ни в любой другой день. Он еще раз проверил, кто просрочил платеж. Слишком многие. Он давно уже думал об этом и наконец решил: хватит, никаких больше рассрочек. Конечно, клиенты их обожают, но он больше не может ждать. А посылать к ним коллекторов — противно. Он все-таки не гангстер, чтобы натравливать на людей громил. Отец его пробавлялся такими делишками: колотился к кому-нибудь в двери, так что соседи высыпали в подъезд посмотреть, что за шум. А порой приходилось и воплощать угрозы в жизнь… Карни осекся. Неплательщиков он навидался и всегда пасовал, когда его умоляли продлить срок, дать второй шанс. У него сейчас не те обороты, чтобы соглашаться. Элизабет его успокоит, убедит, что он прав.

Время почти к закрытию. Карни уже представлял, как подходит к дому, но вдруг услышал голос Рыжего: «Этот товар у нас один из самых ходовых». Карни выглянул в зал. Первые клиенты за день, молодая пара; беременная жена, муж внимательно слушает болтовню Рыжего и кивает. И не только у нас, но и вообще на рынке, даже если они этого и не знают. Жена, обмахиваясь рукой, сидела на новом диване «Коллинз-Хэтэуэй». Судя по всему, рожать ей со дня на день. Того и гляди, родит прямо здесь, на пятностойких подушках.

— Принести вам воды? — спросил Карни. — Рэй Карни, владелец этого магазина.

— Да, спасибо.

— Рыжий, принеси юной леди стакан воды. — Карни вытащил галстук из-за пуговиц.

Взгляду его предстали мистер и миссис Уильямс, новые обитатели Ленокс-авеню.

— Если диван, на котором вы сейчас сидите, кажется вам знакомым, миссис Уильямс, так это потому, что месяц назад его показывали в «Шоу Донны Рид». Помните эпизод в кабинете врача? В общем, диван теперь нарасхват. — Карни вкратце описал модели «Мелоди». Силуэт, достойный эры освоения космоса, удобство, проверенное с научной точки зрения.

Рыжий принес миссис Уильямс стакан воды — он не спешил возвращаться, чтобы облегчить Карни задачу. Миссис Уильямс, запрокидывая голову, прихлебывала воду и задумчиво слушала — то ли рекламные речи Карни, то ли существо в своей утробе.

— Если честно, сэр, — сказал ее муж, — сегодня такая жара, что Джейн просто нужно было на минутку присесть.

— На диванах сидеть удобно, их для того и делают. Кем вы работаете, мистер Уильямс, если не секрет?

Он преподает математику в крупной начальной школе на Мэдисон, уже второй год. Карни соврал, что математика у него всегда шла туго, и мистер Уильямс оживился, заговорил о том, как важно заинтересовать детей с первых классов, чтобы они не боялись предмета. Тараторил привычно, точно вызубрил наизусть новую методичку. Каждый что-то да рекламирует.

Через две недели миссис Уильямс должна родить их первенца. Июньский ребенок. Карни силился вспомнить какую-нибудь народную мудрость про июньских детей, но на ум ничего не пришло.

— А мы с женой в сентябре ждем второго, — сказал он, и это была правда. Карни достал из бумажника снимок Мэй. — В этом платье она была на дне своего рождения.

— По правде говоря, — ответил мистер Уильямс, — вряд ли мы с женой сможем в ближайшее время позволить себе новый диван.

— Ничего страшного. Давайте я вам покажу, что у нас есть, — предложил Карни.

После стакана воды не изобразить интерес было просто невежливо.

Трудно с толком провести покупателей по торговому залу, когда один из них не двигается с места и тяжело дышит. Муж отшатывался от товаров, точно боялся, что, если подойдет ближе, они вытянут деньги у него из кармана. Карни вспомнил ту пору, когда они с Элизабет только что поженились, пробивались в жизни сами, без помощи, и все было для них очень дорого и вместе с тем очень нужно. На стенах его магазинчика еще толком не высохла краска, и никто, кроме Элизабет, не верил, что Карни чего-то добьется. По вечерам она подбадривала его, говорила: «Всё у тебя получится», он же дивился этим ее диковинным дарам. Вера и доброта: он не знал, как к ним относиться.

— Секции спроектированы таким образом, чтобы гостиная стала удобнее до последнего дюйма, — говорил Карни.

Он расписывал преимущества нового раздвижного дивана «Арджент», в которые искренне верил, — благодаря новой обивке сидений и коническим ножкам кажется, будто диван парит в воздухе, посмотрите, — но мысли его витали далеко. Эти ребята и их усилия. Актеры делают это каждый вечер, решил Карни, лучшие из них произносят текст, а сами прокручивают в голове вчерашнюю ссору или вдруг, увидав лицо зрителя в пятом ряду, похожего на клерка из банка, вспоминают о просроченном счете. Чтобы заметить, что актер ошибся, нужно ходить на представления каждый вечер. Или быть участником труппы, и тоже отвлекаться на что-нибудь и кого-нибудь узнавать. В этом городе без помощи трудно начинать жизнь, думал Карни…