Чтение онлайн

В бар, прихрамывая, вошел Банджо, старый жулик, утверждавший, будто некогда был первым угонщиком «на острове Манхэттен», и объявил, что Артура кокнули. Охромел Банджо из-за шайки грабителей: в последний раз, когда они к нему заглянули, он натравил на них собаку, а они на него обиделись. И выместили на нем обиду с помощью фомки.

Банджо прижал к сердцу клетчатый берет в память об Артуре. Покойного многие знали, среди здешних поклонников «Доджерс» у него были свои поклонники. Налей-ка стаканчик в честь Джеки Робинсона среди медвежатников. Перчик залпом допил пиво и отправился к дому Артура. Восьмой иннинг, шесть-один в пользу «Доджерс».

У дома Артура на Сто тридцать четвертой стояли две полицейские машины, мигалки заливали зевак красным и белым светом. В мигалках не было необходимости — копы дожидались труповозку, и им просто нравилось демонстрировать свою власть. Как будто белые и без того целый день не напоминают черным, где их место. И на работе, и в банке для белых, и в продуктовом, когда продавец сообщает, что кредит отныне исчерпан. Перчик протолкался вперед. Подобные происшествия всегда собирают толпу, помогают убить время, особенно жаркими и ленивыми вечерами. Один из копов, толстомордый белый детина, явно нищий провинциал, смерил Перчика взглядом. Перчик посмотрел ему в глаза, и легавый уставился на свои блестящие черные ботинки.

Стоявший рядом вихлястый пьянчуга выдал Перчику всю подноготную. Хочешь знать, что стряслось, спроси у местного пьяницы. Эти все замечают, и наблюдения, проспиртованные, неизменно свежи в их памяти. Пьяница сообщил Перчику, что некоего Артура — «с виду прям школьный учитель» — застрелили в кровати. Квартирная хозяйка увидела, что дверь открыта, и позвонила в участок. «Голова раскололась, как упавший с телеги арбуз». Пьяница чмокнул губами, изображая шлепок арбуза о землю. А хозяйка баба хорошая, добавил он, всегда здоровается, как бы тебя ни шатало.

— Вот жалость-то, — ответил Перчик.

Ему действительно было жаль Артура, вдобавок Перчик не знал, где тот спрятал деньги. Медвежатник был славный малый, он еще, когда думал, так забавно потирал друг о друга кончики пальцев, будто собирался вскрывать сейф. После вчерашней встречи с хозяином мебельного Перчик с Артуром отправились выпить. Медвежатник рассказывал, что купил ферму в глуши. «Заведу лошадь и кур». А после Дня труда, добавил Артур, когда жара спадет, снова заеду в магазин Карни — обсудить меблировку. «Об отеле „Тереза“ мы даже не вспомним. Не покажем и виду, что уже знакомы. Пообщаемся как покупатель и продавец. Вроде: „Удобно? Прослужит долго?“» И Артур поднял стакан — выпить за свои планы.

Обзавелся фермой в глуши и в городе сыграл в ящик. Прикупил землю там, а в землю уляжется здесь. Еще одно доказательство в пользу отношения Перчика ко всему, что касается планов. Где это слыхано, чтобы вор и держал курей? Словно напрашивался, чтобы Бог надрал ему зад за наглость. Взять хотя бы дорогу. Три года на стройку, угробили сотни жизней, а через месяц япошки сдались. Во время войны от дороги еще была польза, а как война завершилась, так джунгли ее и забрали. И что там теперь? Щепотка щебенки в грязи.

Назавтра жара была зверская, и это в семь-то утра. Отличный день для охоты. Поймать крысу, выкурить двурушника из норы, а то засиделся он там. Перчик любил жару: она загоняет дятлов под навесы, в тенек. Вдобавок сегодня у него будут колеса.

Он дождался Карни у мебельного, и они покатили по возможным притонам — кабакам, ночлежкам, борделям этой охоты.

Жара стояла как в кузнице. Перчик сидел рядом с водителем.

Перчик подошел к Карни, когда тот отпирал дверь мебельного, и поприветствовал его:

— Здорово, мистер бизнесмен.

Карни подпрыгнул; после вчерашнего визита Фредди его не оставляла настороженность. Ключи в его руке казались талисманом утраченной нормальной жизни. Все знали, где искать Карни, — один из недостатков того, что твое имя написано двухфутовыми буквами на магазинчике на Сто двадцать пятой. Сперва люди Чинка Монтегю, теперь вот этот бандит. У Фредди были все адреса Карни, и в последние несколько дней он то и дело приносил брату дурные вести. Прежде Карни не задумывался о том, что его слишком легко найти, но сейчас осознал, что в делах уголовных это опасно.

И Майами Джо это понимал. Его найти было невозможно.

— Я хочу поговорить с этим ниггером, — сказал Перчик Карни после приветствия. — Ты поведешь.

— Не могу, — возразил Карни.

— У тебя вроде есть пикап?

Карни указал большим пальцем на магазин.

— А помощник тебе на что? — спросил Перчик. — Ты ж начальник.

Да, Рыжий может открыть магазин и поработать один. Две минуты спустя Карни и Перчик сидели в «форде».

— На север, — велел Перчик и положил на сиденье рядом с собой металлическую коробочку для завтрака. Очередной рабочий день. — Брат тебе рассказал, что случилось с нашим товарищем. — Утверждение, не вопрос.

— Куда именно едем? — уточнил Карни. Словно если он не признает, что Артура убили, тот еще чуть-чуть поживет.

— По дороге соображу, — ответил Перчик. — А пока рули сюда. — Он опустил стекло, и горячий ветер ударил ему в лицо.

Перчик рассказал Карни про «Донегол» и про происшествие у дома Артура: с крыши дома на полицейскую машину упала бутылка с газировкой, взорвалась, и зеваки прыснули врассыпную. Чьи-то детишки решили поиздеваться над копами.

— Мы называли такое «устроить им блиц», — вспомнил Перчик сравнение с блиц-бомбардировками Великобритании авиацией гитлеровской Германии осенью 1940 — весной 1941 года.

— Знаю, — ответил Карни.

В пору беспорядков 1943 года ему было тринадцать. Белый коп пристрелил чернокожего солдата — тот не дал ему арестовать чернокожую леди, которая выпила лишнего. Гарлем бушевал две ночи. Отец Карни сходил «за покупками» и принес новые шмотки себе и сыну. Покупки, видимо, были такого рода, когда перешагиваешь через осколки витрины и не просишь продавца тебе помочь. Ту шляпу его отец носил до самой смерти — шоколадного цвета, с зеленым пером, отец из дома не выходил, не прицепив к тулье это перо. А Карни скоро вырос и из свитера, и из брюк. И до сих пор, проходя мимо «Т. П. Фокс» или «Нельсон», гадал, не с их ли манекенов отец содрал те вещички.

— Хорошее было время, — сказал Перчик. — Сбрасывать бомбочки на копов. — Он хмыкнул и задумчиво уставился вдаль, видимо, вспомнив какую-то каверзу. Карни не раз подмечал такой взгляд у своего отца. — А потом подошел твой брат, — продолжал Перчик. — Может, это был Чинк? Может, он за нами охотится, а может, Артура пришил кто-то из старых дружков. Я отправил Фредди к тебе, а сам пошел искать Майами Джо. Но этот ниггер что твой Гудини.

Так вот почему они этим субботним утром разъезжают по городу. Фредди, наверное, спит, вдоволь натрахавшись в Виллидж. Он заявился к Карни весь на нервах, сообщил о смерти Артура и укатил на метро. К матери идти побоялся — вдруг за ее домом следят? Была у Фредди одна белокурая цыпочка на Банк-стрит, студентка Фордема, он подцепил ее как-то вечером в популярном джазовом клубе «Вэнгард» на Седьмой авеню в Гринвич-Виллидж. На первом свидании она спросила Фредди, есть ли у него хвост. Папочка ей рассказывал, что у негров хвосты, как у обезьян. «И я показал ей кое-что другое, даже не сомневайся».