Чтение онлайн

— Чем торгуешь? — спросил Перчик.

— Если хотите, покажу… — Джонс направился к чемодану, стоявшему в ногах кровати. На нестираной простыне виднелся отпечаток тела.

Перчик достал пистолет.

— Пусть он.

Карни отпер защелки потрепанного синего чемодана. Товар Джонса, флакончики с темной жидкостью, хранился в мягких мешочках. Карни поднес флакончик к свету — в лучах солнца, струившегося в окно, плавала пыль, — и прочел: «Мужская сила».

— Занятно, правда? — Джонс оперся на хлипкую прикроватную тумбочку, всю в бурых сигаретных подпалинах, похожих на тараканов. — Я поставщик сертифицированных средств, укрепляющих мужское здоровье, — продолжал он, — независимо от того, что именно вам нужно: качественнее исполнять супружеские обязанности или просто отрастить бороду.

— У меня и без этого стоит, отвали, — сказал Перчик.

Джонс повернулся к Карни.

— А вы, сэр? У вас прибавится сил, и ваша жена наверняка это оценит. Если же вы и прежде не жаловались на сексуальный аппетит, то с этими средствами и вовсе станете ненасытным.

Не успел Карни ответить, как Джонс потянулся к верхнему ящику тумбочки, сунул в него руку, но Перчик ударил по ящику ногой и закрыл его, прищемив Джонсу кисть. Карни выронил флакончик с «Мужской силой», тот упал на паркет, но не разбился. А вот руку Джонсу, судя по звуку, сломали. Он со стоном рухнул на пол.

Перчик поставил ногу ему на горло. Велел Карни проверить ящик. Там обнаружился ржавый охотничий нож и визитные карточки какого-то мужского клуба в Бронксе.

— Я не знаю, ниггеры, кто вы такие, — сказал Джонс (без очков он был вылитый крот). — С какими же психами якшается Майами Джо!

— Когда он вернется? — поинтересовался Карни.

— Он не вернется, он уехал вчера, — ответил Джонс. — Комната оплачена до конца месяца.

— Куда? — спросил Перчик.

— Сказал, что соскучился по дому.

— Он вернулся в Майами? — уточнил Карни.

— Этого ниггера зовут не Чикаго Джо, ниггер, — ответил Джонс.

— Что думаете? — спросил Карни у Перчика, когда они вернулись в пикап. Карман его оттопыривался. На всякий случай Карни прихватил с собой один из флакончиков Джонса.

— Майами Джо темнит, это точно, — ответил Перчик. — Неясно одно: это он пришил Артура или Чинк пришил сперва Артура, а потом и Майами Джо? Я так полагаю, лежит он сейчас в парке Маунт-Моррис.

С отрезанным лицом, добавил Карни. Его не волновало, куда делись камни и деньги. Его интересовало лишь, насколько крепко он сегодня будет спать.

— Нет, это все-таки Майами Джо, — решил Перчик. — Это он убил Артура и забрал деньги.

— Мне пора возвращаться, — сказал Карни.

— Ладно.

Два квартала они ехали молча, наконец Перчик проговорил:

— Ты все такой же задумчивый.

— Что?

— Мы с тобой встречались раньше, — пояснил Перчик. — И с твоим отцом, в вашей старой квартире на Сто двадцать седьмой. На фасаде еще было высечено «Монтгомери». Шикарное название. Тогда так казалось.

Они стояли на светофоре позади бензовоза.

— Ничего шикарного, — ответил Карни.

— Я же сказал — «казалось».

— Вы его знали?

— Большого Майка Карни? Его знали все, кто проворачивал дела в Гарлеме. Мы с ним не одно дельце провернули. Он был хороший.

— Хороший?

— Ты же не продал пикап.

— Он его сам мне оставил.

Перчик хлопнул по торпеде.

— Еще бегает.

Может, в другой раз Карни спросит его об отце. Сейчас он пытался представить юного Перчика в их старой квартире, гадал, не был ли Перчик одним из тех, кто дарил ему игрушки, и как скоро эти дешевки ломались у него в руках — через пять минут или через десять.

Рыжий чтил закон, но не любил его земных представителей — шерифов и их помощников в родном городке, копов и сыщиков здесь, в Нью-Йорке. И когда ку-клукс-клан сжег бакалею его отца — тот обслуживал и белых, и цветных, сманивая клиентов из магазинчика Мертл на Главной улице, — шериф посоветовал им подумать дважды, прежде чем вновь открывать лавку, и со скучающим видом сплюнул в золу слюну, коричневую от табака. Может, он сам и обрызгал лавку бензином. Родители Рыжего вместе с его сестрой перебрались в Декейтер, а Рыжий подался в Нью-Йорк. Мать с детства называла его «важной шишкой», и когда он садился в междугородний автобус компании «Грейхаунд», сказала ему: «Вот видишь, я же говорила». Здешние полицейские того же сорта, но Гарлем такой огромный и суматошный, что они попросту не успевают донимать народ так часто, как хотелось бы, решил Рыжий. Им приходится тратить силы на всех сразу, и Рыжего это совершенно устраивало. У сыщика, заглянувшего в тот день в мебельный, даже не было времени толком его застращать. Едва он подошел, как Рыжий тут же и сообщил ему, что Карни нет.

— Чего он хотел? — спросил Карни. Он высадил Перчика и вернулся в магазин; настроение у него испортилось.

Рыжий вручил ему визитку сыщика. Детектив Уильям Мансон из 28-го участка. Артур предупреждал Карни, что к нему заявится кто-нибудь из полицейских, которым платит Чинк. Поспрашивать об отеле «Тереза», а может, и кое-каких товарах из его магазина. Карни испытывал судьбу, и судьба в ответ решила испытать его.

— Фредди заходил?

— Нет.

Рыжий добавил, что сегодня продал товара на круглую сумму, но Карни его не слушал. Он заперся в кабинете и просидел так до самого закрытия, раздумывая о дне, проведенном с Перчиком, и прочих неприятностях.

Дверь его квартиры оказалась закрыта на цепочку — в его отсутствие на цепочку закрывалась только Альма, — и Карни пришлось постучать, чтобы попасть к себе же домой. Утром вор, вечером эта леди. Карни ждал. Странная парочка из соседней квартиры оставила у своей двери пакет с какой-то зловонной дрянью; грязные пятна в подъезде непривычно бросались в глаза. Порой грохот поездов проникал сквозь бетон и стальные балки в здание, и Карни чувствовал его подошвами, вот как сейчас. Как он мог обречь жену и ребенка на жизнь в подобном месте?

Альма разглядывала его в щелочку дольше, чем требовалось, — так показалось Карни, — и это была первая странность.

— Мэй уснула в вашей кровати, — сообщила Альма. Значит, Элизабет дожидается, когда можно будет улизнуть незамеченной, или тоже уснула. — А я взялась за уборку.

Карни попытался взбодриться. Отправился за Альмой на кухню и принялся помогать. На ужин жаркое с горошком. Карни с тещей старались держаться в разных углах тесной кухни, а если, протискиваясь друг мимо друга, им случалось столкнуться, избыточно извинялись. Альма молчала, значит, что-то задумала, но говорить пока что не хочет: это на нее не похоже. И это вторая странность.

— Вроде стало прохладнее, — заметил Карни.

— Все равно жарища, — ответила Альма.

Она вытирала красно-белым клетчатым полотенцем большое белое блюдо. Это блюдо она, помимо прочего, подарила им с Элизабет на свадьбу. Теперь на блюде виднелись щербины и сколы, змеились черные трещины.

Карни отмалчивался, как делал всякий раз, когда клиенты метались по магазину. То ли им очень дорого, то ли они зашли к нему случайно и теперь искали предлог, чтобы смыться.

— Элизабет на днях упала в обморок, — наконец проговорила Альма. — Я очень испугалась.