Чтение онлайн

— Барбадосские ниггеры в Нью-Йорке мигом тебя обдерут, — заметил Перчик.

При виде зеленой неоновой вывески «Донегола» у Карни засосало под ложечкой. Очутившись внутри, он понял, что уже был здесь, но очень давно. По рекламному плакату с надписью «Хорошее пиво с хорошими друзьями» плыла нелепая, оторванная от тела улыбка. Пыльная банка с крутыми яйцами — теми же самыми, что и много лет назад. Перчик был постоянным подельником его отца, так что вполне возможно. Карни представлял себе «Донегол» по рассказам Перчика, а оказывается, он уже все это видел. Он воображал себе бандитов в модных костюмах — длинные пиджаки с подбитыми плечами, широченные брюки, — угрюмых специалистов по нанесению травм тупыми предметами, но посетители, сидевшие в «Донеголе» в среду днем, скорее смахивали на тех старых козлов, что играют в шахматы в парке, грызутся, обмениваются пешками и рассказами об обидах. Правда, в «Донеголе» они пили не из фляжек, а из кружек.

Карни был совсем маленьким — наверное, отец оставлял его здесь, отлучаясь по делу? «Присмотри за моим пацаном, а я пойду переломаю ноги этому типу». Карни сидел на табурете, едва доставая головой до края лакированной, но помутневшей барной стойки. Наверное, он тогда был совсем малыш, если отец не оставил его одного дома. А где была мать? Все, кто мог бы что-то объяснить, уже умерли.

— Вы приходили сюда с моим отцом, — сказал Карни.

— Часто. Именно здесь… — начал Перчик, но тут же и оборвал рассказ. Улыбался он редко, и сейчас его улыбка быстро улетучилась. — Барменом здесь в ту пору был вор, как и все мы. И если нам случалось поздно закончить работу, он открывал бар, и мы отмечали. Заря заглядывала вон в те окна. Громыхали фургоны газетчиков. Его звали Ишмаэл, но потом его пристрелили. Сколько его уже нет — лет десять? — Перчик помрачнел. — Что тебе надо? Хочешь продать мне диван?

Карни не стал повторять прошлых ошибок. Он выложил Перчику всё как есть — от дружбы Фредди с Лайнусом и его богатой семьи до прерванного ограбления и всего, что случилось потом. Старый вор знал и про «Терезу», и про дело Дьюка — никто не был осведомлен о другой жизни Карни так, как Перчик. Так почему бы не рассказать ему все начистоту?

Карни закончил. Перчик почесал шею, задумчиво уставился в потолок.

— Как шоссе, — произнес он.

— Многие думают, что правильно «Вик».

Перчик пожал плечами. В фильме по телику — шло кино с Ли Марвином — началась перестрелка, и все сидящие в баре замолчали и уставились на экран. Чтобы узнать что-то новое? Или покритиковать? Машина преступников скрылась из виду, и посетители «Донегола» вернулись к своим занятиям.

— Воспользовались беспорядками, — сказал Перчик. — Если бы я что-то химичил, сделал бы точно так же. Все носятся как куры с отрубленной головой, можно провернуть дельце.

— Люди бузили не просто так. У них была веская причина, — заметил Карни.

— С каких пор белых заботят наши причины? Думаешь, этого копа посадят в тюрьму?

Бармен поднял глаза от программы скачек.

— Посадить белого копа в тюрьму за убийство черного парня? Все равно что верить в зубную фею.

— Бьюфорд знает, что почем, — сказал Перчик.

— В газетах пишут о мародерстве, — продолжал Бьюфорд. — Вы спросите индейцев про мародерство. Вся эта страна стоит на отобранном чужом добре.

— Ну а как они наполнили музеи? Тутанхамон.

— Да? Я рад, что они не струсили, — сказал Бьюфорд. — Я всего лишь хочу сказать, что пройдет неделя — и будто ничего не было.

Он опять отошел на другой конец стойки и раскурил потухшую сигару.

Будто ничего не было? Эти слова поразили Карни своим откровенным цинизмом. Между прочим, во время беспорядков 1943 года отец унес из магазина Нельсона брюки, и лишь два года назад они порвались в коленях. Это вам не баран начихал.

Они смотрели на жизнь по-разному, Карни и Перчик, но Карни пришел в «Донегол», рискуя получить по морде, потому что Перчик придерживался иной точки зрения на то, как устроен мир. А именно это Карни сейчас и требовалось. Через пять лет после «Терезы» их свело другое колье, да такое, что по сравнению с ним ожерелье Люсинды Коул — безделица из автомата по продаже жвачки.

— Вы мне нужны для обеспечения безопасности, — сказал Карни. — На случай, если кто-то заявится.

— Заявится непременно, не один, так другой, — подтвердил Перчик. — Послушай, тебе мои советы не нужны. Ты не из тех, кто выслушивает советы, и меня это не колышет. Но… развяжись ты с ним. Он непутевый. Ему крышка.

— Ничего не крышка. Он хочет уехать.

— А потом он опять нарвется на неприятности. Твой отец сказал бы: пошли его на хрен. Даже если он родственник. Даже если ты сам.

— Вот поэтому, — сказал Карни.

Перчик поморщился, жестом попросил бармена принести еще пива.

— А с уловом что будешь делать? С этой хренью из сейфа — кому ты ее сбагришь?

— Знаю я одного типа — может, и купит.

— То есть он занимается такими серьезными цацками. — Перчик отхлебнул пива. — Если он занимается такими серьезными цацками, наверняка прикроет себе задницу. А что, если для этого ему потребуется сдать ниггеров копам?

— Он надежный.

— Надежная в этом городе только скальная порода, на которой он выстроен.

Карни понял, что, раз Перчик расспрашивает, значит, в деле. А тот и не опровергал такое предположение.

Сколько, спросил Карни. Перчик ответил: дашь мне что-нибудь из магазина.

— Что захотите. Как у вас сейчас обстоят дела дома?

— Обстоят дела?

— С точки зрения мебели — обеденный гарнитур для кухни? Или у вас есть столовая?

Карни хватило ума не спросить: «Как часто вы принимаете гостей?»

— Я похож на человека, который хочет, чтобы другие знали, как у него дома?

— Значит, диван.

— И чтобы спинка откидывалась, когда вытягиваешь ноги, такой, с рычагом.

— То есть кресло с подставкой для ног.

— Во-во, кресло.

Они обсудили охрану и возможность применить силу.

Карни положил на стойку деньги за пиво Перчика и встал, чтобы уйти.

— Он говорил про тебя: ему хватит ума стать врачом, но и хватит ума понять, что у жуликов денег больше.

— Да и кому охота быть врачом? — сказал Карни.

Тень возле их дома, по соседству с гробницей Гранта, в зной дарила убежище и прохладу. Машин на Риверсайд было мало. Когда Карни после долгого дня в магазине пытался расслабиться в гостиной, детские вопли в парке обычно его раздражали, но сегодня они были символом нормальной жизни. Гангстеры запихивали его в седаны, белые копы срывали переговоры, беспорядки, магнаты из строительных компаний и прочее — приятно порой притвориться, что мир его следует старым надежным курсом.

Но потом Перчик сказал: «Я здесь», и планета Карни снова слетела с орбиты. Как и условились, он дал Перчику ключи от магазина. И после встречи в «Донеголе» весь день представлял, как Перчик дежурит за его столом: эта картина смешила Карни. «Вы возьмете пуфик в тон мебели, и вам это понравится, мать вашу».

— Ты спрятал своего парнишку? — спросил Перчик.

— В Бруклине, — ответил Карни.

Фредди скрывался в какой-то дыре неподалеку от Ностранд.

— Я не хочу, чтобы он путался у меня под ногами.