Чтение онлайн

– Немецкому джентльмену это не понравилось, но он, как говорится, не терял голову. «А документы, – сказал он, – были при нем?» – «Нет», – ответил врач. «Тогда, – сказал немецкий джентльмен, – отнесите его наверх». «Только никому не сообщайте, что он мертв, – сказал мистер Гидеон. – Сошлитесь на сердечный приступ, на все, что угодно». – «Кровь, – сказал доктор Уитби, – все будет залито кровью». – «Так зачистите все следы, – ответил мистер Гидеон. – Я помогу. Нужно поторопиться, пока не зажгли свет». – На последнем слове голос старухи понизился до шепота, но тот театральный ужас, которым она пыталась обогатить историю, не шел ни в какое сравнение с действительным ужасом произошедшего. Скорее это лишь усиливало впечатление, и сцена, разыгравшаяся в комнате со стенами, обшитыми деревянными панелями, предстала перед Эббершоу и Мегги как наяву.

Мегги вздрогнула и спросила приглушенным голосом, с трудом переводя дыхание:

– Что случилось потом?

Миссис Мид выпрямилась. В ее черных глазках вспыхнул праведный огонь.

– Я больше не могла молча наблюдать, – сказала она, – поэтому заговорила. «Если кто умертвит человека, должно умертвить и виновного по словам свидетелей!» – провозгласила я и вышла из-за ширмы.

Эббершоу вытаращился на нее, представив смущение трех бандитов в тот момент, когда вдруг раздался резкий голос фанатичной старухи.

– Они были в ужасе, полагаю, – сказал он.

Миссис Мид кивнула с мрачным удовлетворением на морщинистом лице:

– Еще в каком. Мистер Гидеон побледнел как мел и отпрянул от меня, подобно актеру на сцене. Доктор Уитби стоял все с тем же глупым видом, не мигая и раскрыв рот, словно рыба… – Она покачала головой. – Было видно, что руки у них нечисты, – сказала она, – даже если они ничего пока не успели натворить, а лишь задумали. Один лишь немецкий джентльмен не изменился в лице.

– А потом? – Мегги едва узнала собственный голос, настолько он был невыразительным.

– Потом он подошел ко мне, – снова вознегодовала старуха. – Медленно подошел и приблизил свое огромное хмурое лицо к моему. «Отойдите», – сказала я, но его это не остановило. «Как много вы слышали?» – спросил он. «Я слышала все, – ответила я, – и буду свидетельствовать». – Миссис Мид глубоко вздохнула. – Вот и все. Он зажал мне рот ладонью, а спустя секунду доктор Уитби побежал открывать шкаф у камина. «Сюда ее, – сказал он, – разберемся с ней, когда поднимем тело».

– Нелегко же вам пришлось, – сказал Эббершоу. – Удивительно, что в доме никто не слышал, как вы отбивались от них.

Миссис Мид сосредоточила на нем все свое презрение:

– Отбивалась, молодой человек? Ну уж нет. Если дело дойдет до борьбы, сказала я себе, в этом лучше положиться на сына, он-то умеет за себя постоять. Едва поняв, где нахожусь, я взлетела по лестнице и заперлась. «Делайте что хотите, – сказала я немецкому джентльмену через дверь, – но я буду сидеть здесь до самой среды, если понадобится, и когда мой сын придет за мной, он отплатит вам должным образом. Так и знайте!» – Она замолчала, ее бледные щеки пламенели от воспоминаний. – Вскоре он ушел, – покачала головой старуха. – Он запер дверь на ключ, но мне волноваться не стоило, ведь я закрылась на все засовы.

– Но ведь вы не смогли бы выбраться, – перебила Мегги, явно сбитая с толку ее рассуждениями.

– Разумеется, я не смогла бы выбраться, – энергично сказала миссис Мид. – Но и он не мог войти. Мой длинный язык точно доведет меня до беды, так что лучше я дождусь среды и своего сына. Вряд ли они начнут ломать дверь, чтобы убить меня. – Ее глаза блеснули. – Но когда сюда явится мой сын, этим безбожникам плохо придется. Я не собираюсь молчать.

– Это все, что вы знаете? – спросила Мегги.

– «Все»? – Тон миссис Мид был весьма убедителен. – Хватит и того, что я знаю. Пускай и не эти трое убили полковника, но в доме есть кто-то, кто это сделал, и… – Она резко замолчала, переводя взгляд с Эббершоу на Мегги. – Почему вы так странно смотрите друг на друга?

Но ответа не прозвучало. Они многозначительно переглянулись: одна вещь, сказанная старухой, поразила их обоих, и они оба сделали одинаковый вывод. Пускай и не эти трое убили полковника, но в доме есть кто-то, кто это сделал. Таким образом, можно было снять обвинения с Долиша, Гидеона и Уитби, как и со всей прислуги, ведь та была заперта в своем крыле… А настоял на этом Альберт Кэмпион. Кто же тогда был повинен в убийстве? Сам Альберт Кэмпион или кто-то из их компании? Никто не произносил ни слова – сказать это вслух было попросту невозможно.

Тревожное открытие, сделанное благодаря рассказу миссис Мид, на некоторое время лишило Мегги и Эббершоу дара речи. До знакомства со старухой они оба легко проводили черту между своими и чужими, но теперь ужасное подозрение пало на гостей Уайетта Петри, включая Альберта Кэмпиона.

Конечно, была еще спасительная нить, надежда на то, что, запирая слуг, Кэмпион в спешке проглядел отсутствие одного из них. Но даже в этом случае ни Эббершоу, ни его суженая не могли проигнорировать вероятность того, что убийца и в самом деле кто-то из их компании.

Вся прислуга в доме был нанята фон Фабером или его подельниками, то есть фактически эти люди – члены банды. Они все зарабатывали на хлеб, приглядывая за полковником Кумбом, и его смерть не была им на руку.

Но, с другой стороны, даже если бандиты и не убивали полковника, они наверняка замели все следы настоящего убийцы. После истории миссис Мид клубок запутался еще сильнее.

– Вот бы выбраться отсюда, – пробормотала Мегги, глядя на Эббершоу.

Тот быстро кивнул. Догадки и теории могли и подождать; важнее всего сейчас было если не сбежать из особняка, то хотя бы воссоединиться с другими гостями.

Он обратился к старухе.

– Из вашей темницы выбраться никак нельзя? – спросил он, имея в виду комнату, на пороге которой все еще стояла миссис Мид.

– Здесь только камин и дверь, – покачала она головой, – через дверь не выйти, поскольку я заперлась на засовы изнутри, а он запер меня на ключ снаружи. Если хотите, можете осмотреть камин, но даже если вам удастся взобраться по дымоходу, попадете на крышу. Советую все-таки дождаться среды, пока мой сын не вызволит нас.

Эббершоу хотел просветить ее относительно шансов ее сына против вооруженного фон Фабера, но воздержался и ограничился кивком. Как всегда практичная, Мегги задала новый вопрос:

– Что же вы тогда едите? Или вы все это время голодали?

Миссис Мид выглядела весьма огорченной.

– О, они не посмели оставить меня без еды, – сказала она, – разумеется. – Очевидно, ей не приходило в голову, что ее легко могли бы уморить голодом. – Утром и вечером ко мне присылают Лиззи Тидди с подносом.

– Лиззи Тидди? – Эббершоу вопросительно поднял глаза. – Кто это?

Улыбка, насмешливая и неприятная, расплылась по морщинистому лицу.

– Она полоумная, – сказала миссис Мид и засмеялась.