Чтение онлайн

– Как это?! – бросился к нему неугомонный молодой человек с ужасом в светлых глазах. – Неужто Хейг не может пойти первым? Вы хотите его разочаровать?

Публика начинала нервничать, и несколько раздраженный Лоббетт повернулся к назойливому пассажиру.

– Мне неведомо, кто вы, сэр, – сказал он тихим голосом, – но вы чертовски досаждаете. Лично мне любопытно, чем окончится этот эксперимент, и я смею думать, что это также любопытно всем остальным. Идите и поиграйте со своей мышью на палубе, сэр.

На последнем слове он развернулся и шагнул к открытым дверцам шкафа, чтобы залезть внутрь. И тут молодой человек, который к этому времени стал источником всеобщего раздражения, совершенно забыл о приличиях.

С гневным восклицанием он оттолкнул ничего не подозревающего старика и, прежде чем фокусник успел его остановить, швырнул белую мышку на сверкающее дно шкафа, а сам резко отступил назад.

Раздалось едва слышное шипение – пугающий, тошнотворный звук. На мгновение весь салон затаил дыхание.

Судорожно дернувшись, мышь съежилась на полированной стальной решетке. Живое существо медленно чернело и скукоживалось у всех на глазах.

Люди оцепенели.

Постепенно до них дошел смысл этого необычайного инцидента. Те, кто находился ближе всех к сцене, замерли от ужаса, осознав случившееся.

Марлоу Лоббетт первым двинулся с места. Он вскочил на сцену и встал рядом с отцом, глядя на обугленное пятно на дне шкафа.

В ту же секунду бледный молодой человек в очках тоже понял, что произошло, и издал изумленный, горестный вопль:

– О-о-о! Бедняжка Хейг! Что это было? Что с ним случилось?!

– Осторожнее, вы, кретин! – рявкнул судья Лоббетт не своим голосом, схватив неосторожного молодого человека за воротник, чтобы не дать ему броситься к шкафу. – Вы разве не поняли? Этот шкаф под напряжением! Вашего питомца изжарил ток!

Эти слова поразили всех. Вслед за минутной тишиной последовал возбужденный ропот. Какая-то женщина закричала.

На сцену поспешили организаторы концерта и офицеры экипажа. Гудение в салоне нарастало, испуганная, сбитая с толку толпа отхлынула от сцены.

Судью Лоббетта и его долговязого сына окружили всполошившиеся члены команды.

Сацума бурно разорялся на родном языке.

Бледный молодой человек в очках был словно на грани обморока от пережитого потрясения. Даже самодовольный мистер Барбер был так ошеломлен, что утратил свою обычную приветливость, его тяжелая челюсть отвисла, а водянистые глазки стали бессмысленными от удивления.

Все это время шкаф продолжал светиться, теперь уже зловещим сиянием, странным и жутким; приспособление для фокусов стало предметом всеобщего ужаса.

Появление в салоне главного инженера вывело всех из оцепенения. Это был долговязый ирландец из Белфаста, светловолосый, с вытянутой челюстью и глухой как пень. Он отдавал приказы ревом, какой мог издавать лишь плохо слышащий человек, и вскоре благодаря ему завертелась почти обыденная суета.

– Макферсон, просто очистите салон от людей, вам ясно? Мне здесь нужны только люди, имеющие непосредственное отношение к происшествию. При установке временной арматуры произошел небольшой инцидент, – успокаивающе заверил он растерянную толпу, которую энергичный молодой шотландец с помощниками вежливо, но настойчиво вынуждали покинуть помещение.

– С изоляцией вашего шкафа что-то не совсем в порядке, – сурово заявил главный инженер, обращаясь к японцу. – Это, без сомнений, очень опасно. Разве у вас раньше не было с ним проблем?

Сацума яростно протестовал, но его птичий щебет на английском остался бы непонятен инженеру, даже если бы он мог его услышать.

Тем временем в дело вступила небольшая армия техников. Главный инженер ввязался в малопонятную остальным профессиональную дискуссию. Растущее изумление и испуг среди экипажа говорили яснее, чем что-либо другое: несчастный Хейг самоотверженно предотвратил поистине ужасную трагедию.

Японского фокусника хотелось только пожалеть. В том, что он искренне убит горем, не могло быть никаких сомнений, – он кружил вокруг столпившихся электриков, равно напуганный как случившимся на сцене, так и состоянием своего драгоценного реквизита.

Марлоу Лоббетт, чье терпение все это время медленно таяло, подошел к главному инженеру и крикнул ему прямо в ухо:

– Не знаю, в курсе ли вы, но в Нью-Йорке несколько раз покушались на моего отца! Все это очень похоже на очередное покушение! Помогите найти виновника!

– Мой дорогой сэр, – повернулся к нему главный инженер, – мы все знаем, в чем тут дело. Необычайное совпадение, и только! Видите кабель на полу? – Он указал на неизолированный кабель, пролегавший по паркету сцены. – Если бы при перемещении пианино шкаф не придвинули тем углом, с которого стерлась изоляция, непосредственно к кабелю, трагедии не случилось бы. И если бы не совершенно случайное короткое замыкание, этого можно было бы избежать! – Он указал на темное пятно на полированной решетке шкафа. – Но, – пристально взглянул он на молодого американца ярко-голубыми глазами, – вы же не думаете, что кто-то все подстроил из-за незначительного шанса заманить внутрь вашего отца?

Главный инженер был озадачен более, чем осмеливался признаться. Но поскольку никто из пассажиров не пострадал, он не желал излишне тщательно вникать в произошедшее, чтобы уберечь судно от дополнительных проверок.

– Не время обсуждать это, мой мальчик. – Старик Лоббетт коснулся сыновней руки. – Кто-то знал, что я не смогу устоять перед фокусником. Но не думаю, что нам следует говорить об этом здесь.

Он обернулся, и главный инженер, проследив за направлением его взгляда, внезапно увидел бледного молодого человека в роговых очках, который все еще без толку сновал у разобранного шкафа.

– Я отдал приказ очистить зал от посторонних, – нахмурился инженер. – Могу ли я узнать, сэр, какое отношение вы имеете к этому делу?

Молодой человек вздрогнул и смущенно покраснел:

– Ну, это была моя мышь…

Главный инженер не сразу понял, о чем это он, и не проявил ни малейшего сочувствия.

– Как бы там ни было, вы нам тут без надобности, – без обиняков заявил он.

Бледному молодому человеку ясно указали на дверь, и он с растерянной улыбкой извинился, спустился со сцены, сам в этот момент напоминая испуганную белую мышь. Он уже был в дверях, когда его догнал нетерпеливый Марлоу Лоббетт, оставив отца и сестру на сцене. Смуглое лицо и пронзительный взгляд придавали ему почти свирепый вид, а бледный очкарик производил впечатление человека, изобилующего энергией, и не только физической.