Чтение онлайн

Я промолчала.

– Мне кажется, – продолжила она, – люди любили его и доверяли, потому что он был обыкновенным человеком. Отцом, который возил дочь в школу, одевал и кормил ее, помогал жителям города. – Поерзав в кресле, агент поправила табельное оружие на поясе. – Не уверена, что женщина в аналогичной ситуации заслужила бы столько же симпатии. Вот и все.

«Вы понятия не имеете, – хотелось сказать мне. – Потому что не знали его так, как мы, и теперь никогда не узнаете. Он не смотрел на вас, заставляя забыть об одиночестве. Вас никогда не согревал его смех, тепло его кожи не дарило вам утешения. Вы никогда его не любили и поэтому никогда не узнаете. Не поймете, каким он был».

– Наверное, вы правы, – ответила я.

Коротко вздохнув, агент сказала, что я могу идти. Перед тем как меня выпустить, она задержала руку на дверной ручке.

– Ничего, если позже мы с вами свяжемся?

Я кивнула.

Содействие следствию. Вот как это называлось. Я рассказывала им все, что знаю. Показывала то, что было доступно их пониманию.

Мне известно, о чем они думают. Что я все знала. Как я могла не знать? Смотреть ему в глаза, подпускать его так близко и не знать…

Им хочется верить, что я знала. Потому что, если не знала я, откуда было знать им?

Три дня я прячусь. Не хожу в ресторан. Не открываю. Не закрываю. Никто не спрашивает. Никто не хочет ко мне приближаться.

На третий день Юванда входит в спальню с чашкой чая и кружкой кофе.

– Не знала, что ты предпочтешь, – говорит она. – Похоже, я многого о тебе не знаю.

Я морщусь. Юванда извиняется. Я уверяю, что всё в порядке.

Мы разговариваем. Самую малость. Эрик присоединяется к нам, усаживаясь на край кровати. Они не хотят лезть с расспросами, да и у меня не слишком много ответов. Я рассказываю им о переписке. Говорю, что мы с Эйданом какое-то время встречались. Они не спрашивают, что именно это значит.

Однажды полицейский отчет станет достоянием общественности. Его прочтут люди, сотни людей, которых я знать не знаю.

Отныне произошедшее не принадлежит мне.

Юванда качает головой.

– Ты оставалась с ним наедине. Поверить не могу, что все это время ты была с ним, а мы не знали…

Я поднимаю руку, останавливая ее. Не хочу говорить о нем и о причинах, по которым не хочу о нем говорить. Не желаю вдаваться в объяснения.

Я не в состоянии объяснить.

Эрик меняет тему:

– Ресторан. Есть идеи, что с ним теперь будет?

Я думала об этом три дня. Но прежде чем принять решение, я должна дать ему последний шанс.

Это ресторан моего отца. Он был мне в некотором роде как дом. Неидеальный, и я часто злилась на него, но все же дом.

На четвертый вечер, надев свежую рубашку и малиновый фартук, я еду в центр города.

Вставая за стойку, делаю вид, что не замечаю пристальных взглядов. Эрик и Юванда держатся поблизости, словно телохранители. Я действую на автомате: снимаю полоску лимонной кожуры, начиняю оливки сыром с плесенью, протыкаю их коктейльной шпажкой. Я хочу погрузиться в работу с головой, чтобы не слышать шепота, не замечать наплыва клиентов, желающих сегодня поужинать за барной стойкой. Их попыток рассмотреть меня получше. Найти в моем поведении зацепки, что угодно, объясняющее, почему он выбрал меня.

Воздух тяжелый. Мокрая от пота рубашка липнет к спине. Я встречаю взгляд Коры и протягиваю ей два «Олд Фэшн» – обычные, не безалкогольные. Те уже некому заказывать. Кора благодарит и чересчур поспешно исчезает из бара.

Во всем немой вопрос. В каждой мелочи подозрение.

Я продолжаю работать. Отбываю вечернюю смену. У меня есть полное право здесь находиться. Эта часть мира принадлежала мне задолго до того, как появился он.

Однако у меня закончились лимоны. У меня закончились апельсины. У меня закончились коктейльные вишни. Это означает две вещи: за цитрусовыми нужно идти к холодильнику. За консервированными вишнями – в кладовую.

Ерунда, говорю я себе. Выпрямляю спину. Закусываю нижнюю губу. Приказываю себе расслабиться. Войти в кладовую, как в обычную комнату. Я должна это сделать. Словно ничего не было.

Баночка стоит на верхней полке. Когда я поднимаю руку, рубашка выскальзывает из-за пояса брюк.

Как у него в тот день, в день забега, в день горячего какао. Когда он брал сахар с этой самой полки и фланелевая рубашка задралась, обнажив живот.

Когда я стала его, а он – немножко моим.

В памяти всплывают прочитанные в газетах слова. Жертвы. Количество убитых. Слежка. Убийство. Серийный маньяк.

Пол под ногами качается. Я не спала несколько дней. Возможно, никогда больше не усну.

Меня сейчас стошнит.

Меня не тошнит.

Выйдя из кладовой, я заканчиваю смену. На следующее утро выбор сделан.

Это была моя последняя смена.

Я ничего не знаю о продаже ресторана. Родители ничему такому меня не учили. Только как управлять.

В интернете пишут, что продажа ресторана требует стратегического подхода, осмотрительности и детального планирования.

Ресторатор из города говорит, что хочет купить заведение. Его цена не кажется грабительской. Я принимаю предложение.

Мне по-прежнему необходимо работать. Чтобы оплачивать счета, пока не получу деньги за ресторан. И даже после того: выручка от продажи – не трастовый фонд.

Мне нужна работа.

Юванда звонит другу, который звонит кузену, брату которого нужен бармен. Работа в Нью-Йорке, ресторан через улицу от Юнион-сквер. Отстойная зарплата, еще более отстойный график. Я соглашаюсь без раздумий.

Никогда не мечтала жить в городе – и вот, пожалуйста. Я нахожу субаренду в Гарлеме, осматриваю жилье по «Скайпу». Комната крошечная, всего одно малюсенькое окошко. Арендная плата съест большую часть заработка. Я подписываю контракт онлайн и перечисляю депозит новому арендодателю.

Отныне моя жизнь сведется к этому. Работа, комната. Я стану добираться до работы на метро, бродить по кварталу в ожидании начала смены. Если повезет, обо мне забудут. Я исчезну.

Найти адрес было нелегко. Его запретили разглашать в СМИ. То же самое с полицией. Но однажды вечером друг семьи остановился поужинать по дороге. Юванда кое-что услышала и на следующее утро передала мне.

– Сама решай, что делать, – сказала она. – Я просто подумала, что ты, возможно, захочешь узнать. Похоже, ее родители переехали туда после того, как она пропала. Это недалеко от того места, где ее видели в последний раз. Они никогда не прекращали поиски.

Небольшой городок поблизости – рестораны, круглосуточные магазины и кофейни; место, куда приезжаешь, только если у тебя там есть знакомые. Дом у подножия холма выглядит симпатично: современный, с окнами от пола до потолка и мебелью для веранды, которую не продают в «Уолмарте». Дом, наполненный потерей и трагедией, но обставленный со вкусом.