Чтение онлайн

Случайно ей на глаза попался сборник стихотворений английских поэтов XIX века, и она процитировала про себя строфу из Кольриджа [338] : «Вода, вода, одна вода, / Мы ничего не пьем» [339] . Возможно, Яо Шухань испытывает похожие чувства всякий раз, когда выдает книги учащимся. Возможно, она уже смирилась.

С чувством легкого головокружения Фэн Лукуй вернулась к рабочему месту заведующего библиотекой. Гу Цяньцянь, вопреки ее ожиданиям, не сидела на стуле, а, присев на корточки перед книжным стеллажом в дальнем правом углу, пристально изучала его содержимое. Из пяти полок стеллажа книги занимали только вторую и третью снизу.

– Редкое зрелище: Гу Цяньцянь интересуется литературой…

– Книги на этой полке очень странные.

– Что? – Фэн Лукуй, опустившись на одно колено перед стеллажом, минуту внимательно смотрела на них. – Да, и вправду странные.

В два ряда расположились тома из секции T, большая часть которых была из подсекции TN (телекоммуникационные технологии); также имелось несколько учебников по программированию на Python, на корешках которых были наклеены номера. Очевидно, что они не должны были находиться здесь. На левой полке были только книги из секции Z (общенаучное знание), а две нижние полки пустовали. По идее, на полке справа не должно было быть ни одной книги. Еще более странным казалось то, что «Проектирование и создание беспроводных радиоприемников», «Проектирование транзисторных схем», «Прикладная электроника» и «Проектирование и применение переключателей» стояли вверх ногами.

– Возможно, их приготовили на утилизацию? – первой высказала предположение Гу Цяньцянь. – Но пока не успели списать, поэтому оставили здесь.

– Возможно, однако они выглядят новыми. Вряд ли они подлежат такой скорой утилизации. Очевидно, полка пока не заполнена.

– Может быть, их просто никто не берет.

– Я так не думаю. – Фэн Лукуй вытащила «Проектирование и применение колебательного контура», вернула на место и произнесла: – Должно быть, это книги, рекомендованные Китайской ассоциацией радиоспорта. Члены ассоциации в нашей школе обладают авторитетом и каждый год принимают участие в соревнованиях на государственном уровне. У этих книг, похоже, все-таки есть читатели.

– И то верно. Возможно, их только что сдали и Яо Шухань еще не успела вернуть их на место?

– Боюсь, что нет. Книги, которые возвращают, стоят вон там. – Фэн Лукуй указала на расположившуюся у стены двухъярусную тележку. Она с первого взгляда узнала пестрый корешок книги, которую вернула сегодня в полдень, – «Житейские воззрения кота Мурра вкупе с фрагментами биографии капельмейстера Иоганнеса Крейслера, случайно уцелевшими в макулатурных листах». – Видишь, тележка еще не заполнена, поэтому нет необходимости ставить возвращенные книги на эту полку.

– В чем же все-таки дело?

– Я, кажется, догадываюсь, но нам лучше не углубляться в этот вопрос. Он не имеет никакого отношения к цели нашего визита сюда.

– Что? Не скажешь мне?

– Так и быть, дам тебе подсказку, исключительно из добрых побуждений. Поскольку эти книги новые и их явно не вернули сюда после прочтения учащиеся, то…

– То, значит, эти книги только что внесли в каталог, правильно?

– Нет, снова неверно. Хотя на первый взгляд они кажутся новыми, при ближайшем рассмотрении видны следы использования. Посмотри, номерной знак, приклеенный на книгу, грязноват, так что вряд ли их только что внесли в каталог.

– И не возвращенные, и не только что внесенные…

– Их следовало бы поставить на другой стеллаж.

– Ах, точно.

– Но это очень странно. Все эти книги относятся к секции T, которая уже стоит на том большом стеллаже, обращенном к нам. Если бы мы убрали так много книг одной и той же секции, на стеллаже должно было бы образоваться значительное свободное пространство, и тогда мы бы это заметили. Книг из секции T должно быть немало; возможно, некоторые из них находятся с обратной стороны стеллажа? Тем не менее эта группа книг определенно должна была быть расположена на нем, потому что большинство из них связано с радиотехникой и относится к подсекции N секции T. Первая группа книг, которую мы увидели, относится к подсекции D, горное дело. Если бы номер подсекции этой партии был перед D, тогда действительно возможно, что они изначально стояли на задней стороне стеллажа, но поскольку N идет после D, их место на полке, безусловно, находится на стороне, обращенной к нам.

– Не понимаю.

В этот момент они услышали звук открывающейся двери и инстинктивно выпрямились. Яо Шухань вернулась в библиотеку с пачкой ксерокопий в руках.

– Извините, что заставила вас ждать. Оригиналы брать нельзя, так что я сделала копии, – объяснила она, передав их Фэн Лукуй. Затем, похоже, желая выпроводить их восвояси, она направилась к складному стулу и села. – Может, вы хотите меня спросить еще о чем-то?

– Хочу расспросить вас о происходившем в общежитии, – начала Фэн Лукуй. – Как получилось, что пять лет назад Тан Ли выбралась на улицу через окно? Разве окна не были оборудованы решетками?

– Решетку сняли.

– И администрация ничего не заметила?

– Долгое время никто не обращал внимания, потому что это не бросалось в глаза. К тому же винты были прикручены так, что в любой момент решетку можно было снять и установить обратно. Эта проблема обнаружилась еще до убийства: несколько дней подряд дул сильный ветер, который особенно усиливался к вечеру; наконец он сорвал решетку. Это случилось за неделю до убийства. Администрация не знала, что винты открутили сами учащиеся, поэтому решила, что дело в качестве самой решетки. Было принято решение о ее замене, однако на момент убийства сделать этого не успели.

– Все знали о том, что решетку можно было снять, или это было секретом?

– Сначала об этом знал лишь узкий круг лиц, потом узнал кто-то еще и еще, и наконец об этом стало известно всем.

– А кто открутил винты?

– Что ж… поскольку меня уже невозможно привлечь в качестве обвиняемой, то признаюсь, это сделала я. Я засыпала позже, чем остальные, поэтому после отбоя откручивала винты и уходила гулять, потом возвращалась и ставила решетку на место. Однажды винт упал на землю и закатился в водосток, так что мне пришлось прикрепить решетку как есть и вернуться в комнату.

– Во время убийства вы…

– Училась в двенадцатом классе.

– И так успешно это скрывали…

– Да. По счастью, мне удалось хранить свой секрет достаточно долго. В десятом и одиннадцатом классе я убегала по ночам довольно часто. После убийства окно наглухо заперли, и больше не было возможности сбежать. Однако время для прогулок тоже имеет свой срок: гулять можно только с апреля по октябрь, пока не слишком холодно. Весной и летом в пижаме и тапочках, когда соседка по комнате и комендант крепко спят, я прокрадывалась по лестнице, распахивала окно, снимала решетку и, перемахнув подоконник, оказывалась снаружи. Вдыхая прохладу и свежесть ночного воздуха, я чувствовала, будто мир принадлежит только мне одной. Когда я училась в одиннадцатом классе, оранжерею только закончили строить, по ночам в ней расцветала энотера. Я, наверное, единственная из всей школы, кто видел, как она цветет в лунном свете.

Фэн Лукуй наконец устала слушать.

– Разве вы не чувствуете себя виноватой? Если бы не ваши выходки с решеткой, Тан Ли, возможно, была бы жива.

– Я действительно чувствую свою вину, но вовсе не поэтому.

– Тогда почему?

– Как бы сказать… Я ведь жила в общежитии, но ничего не замечала. Если бы только я раньше узнала, что над Тан Ли издеваются…

– Вы ведь жили на разных этажах, не так ли?

– Да, на разных. Наверное, я и правда не могла знать.

– А если бы узнали, что бы вы тогда предприняли?