Чтение онлайн

Пиппа повернула запястье и услышала легкий хруст. Все болит. Голова, спина, и она не может вспомнить, зачем пришла в магазин. Этот овощ странной формы в ее руке – вот, наверное, ключ к разгадке. Она попыталась толкнуть тележку, но задние колеса застряли. Она посмотрела вниз и увидела: колесо зацепилось за расплющенный помидор. По грязному полу растекалась помидорная мякоть.

– Пиппа?

Она подскочила и чуть не выронила баклажан.

– Баклажан! Вот как он называется, – обрадовалась Пиппа. Аша смотрела на нее из-под завесы темных волос. – Прости, дорогая, я отплыла.

– Все в порядке? – спросила Аша.

Пиппа подумала: наверное, по ее лицу Аша видит, что порядком и не пахнет.

– Да, все отлично. Закупаюсь. Сама знаешь, мальчишек надо кормить. Я всегда если не в супермаркете, так на кухне.

Она не сразу заметила, как Аша одета. Что к одежде прикреплен бейдж с ее именем.

– Господи. Ты здесь работаешь?

– Нашла несколько дополнительных смен. И не спрашивай, да, я еще занимаюсь графическим дизайном. Там сейчас не так много работы, вот я и…

Пиппа знала, что глядит на Ашу во все глаза. До сих пор среди ее знакомых работников супермаркета не было. Почему Аша ей об этом не сказала? Решила, что Пиппа будет ее осуждать? Но тут она заметила, как Аша смотрит на нее. Она вовсе не была смущена, а смотрела на Пиппу с выражением, которое не назовешь насмешливым или гневным. Скорее, любопытство вперемежку с грустью. Когда-то люди смотрели на нее с уважением, даже с восхищением, а теперь – будто у нее совсем поехала крыша.

– Послушай, – сказала Аша.

Что за странное обращение? Пиппа и так всегда слушает. Слушает, наблюдает, видит то, что скрыто от других.

– Точно все хорошо? – спросила Аша. – Мы после крикета толком не разговаривали. Хочешь, выпьем кофейку или еще чего-нибудь? Я через двадцать минут заканчиваю.

У Пиппы пересохло во рту. В конце прохода она увидела бутылки вина по скидке. Ей так хотелось пить, что хоть дуй прямо из горлышка. Освежающее охлажденное белое вино. Были времена, когда ее ужасала бутылка с завинчивающейся крышкой, но сейчас она пришла бы в отчаяние, попадись ей бутылка с пробкой. Надо рыться в кухонном ящике в поисках штопора, потом бороться с пробкой – попробуй вытащи – и терять драгоценное время для питья.

– Пиппа? Ты слышала, что я сказала?

У Пиппы зачесалась лопатка. Она попыталась дотянуться до источника раздражения, но пальцы уперлись в бретельку бюстгальтера. Ей снова стало жарко. В магазине было прохладно, но жар под кожей нарастал.

– Пиппа?

Поэтому она всегда носит темную одежду – так меньше виден пот. И поэтому она стала носить хлопчатобумажные рубашки Чарльза: надеваешь их поверх майки, рукава можно закатать или опустить, в зависимости от жара в костях.

Она совсем смутилась: глаза наполнились влагой. Интересно, отчего бы это: от усталости, кажется, заползшей в ее кости, или оттого, что кто-то спросил, как она себя чувствует?

Или причина в том, что она поняла: ей есть что рассказать полиции.

Аша смотрела на нее так, словно чего-то ждала.

– Пип?

– Я не знаю!

Она и правда не знала. Она не знала, о чем ее спрашивают, не знала, что она делает половину времени, не знала, как выбраться из этой передряги.

– Извини, – начала Пиппа. – Извини, дорогая. Я сюда не собиралась. Мне надо быть в… черт, совсем счет времени потеряла. Может, посидим в другой раз? Увидимся в школе? Или ты на родительское собрание не собираешься?

– Подожди, Пиппа.

Аша взялась за бортик тележки Пиппы.

Пиппа схватила свою сумку, вскинула руки вверх и попятилась.

– Пожалуйста, Аша, не надо. Не сегодня. Я сейчас ни о чем не могу говорить. У меня в голове все перепуталось.

– Что перепуталось? Не понимаю.

Аша подошла к ней ближе.

– Джерри. Школа. Чарльз. Я все испортила, но говорить сейчас об этом не могу. Мне нужно в полицию.

Глаза Аши расширились.

– Ты что-то вспомнила об убийстве Джерри?

– Да. Вроде того. Чарльз сказал полиции, что видел кого-то в бледно-голубом рядом с Джерри, в окне, и полиция обязательно просмотрит фотографии – узнать, кто во что был одет в тот день. И они увидят, что в бледно-голубое была одета я. Не знаю, действительно ли он меня видел или пытается подставить. Все знают, что он хочет от меня избавиться. И мне надо сказать полиции, что я в тот день заходила к Джерри, ведь если они узнают, что я солгала…

– Ты была в кабинете Джерри?

– Мэнди была за крикетным павильоном с Хинчем, и я знала, что никто меня не остановит, если я пойду к Джерри поговорить насчет платы за школу.

– Я думала, она весь день просидела за своим столом.

– Она соврала.

– Ты хочешь сказать, что войти в кабинет мог любой…

– Да. Но это был не любой. К нему зашла я, и понятно, что подумает полиция. А потом был Чарльз, и… тоже погрешил против истины. Слушай, мне надо идти.

– Что значит «потом был Чарльз»? При чем тут Чарльз?

– Боже, я уже не знаю, что и думать. Не слушай меня. Зря я об этом заговорила. Прости. Мне правда надо идти. Увидимся позже, дорогая.

Она ушла, оставив Ашу с тележкой и ее вопросами. Пиппа, не поднимая глаз, поспешила уйти тем же путем, каким пришла, не обращая внимания на боль в лодыжке, которая то появлялась, то исчезала. У входа болтали две женщины. Пиппа хмыкнула, обойдя их, всем видом показывая свое недовольство. У дверей кто-то собирал деньги на благотворительность, и она отвела взгляд в сторону. Она о себе-то позаботиться не может, что уж говорить о благополучии птиц, кошек или на что там сегодня собирают деньги.

Выйдя на солнечный свет, Пиппа прищурилась. День словно выцвел. Все было желтым – тротуар, небо, машины, – цвет высохших костей. От прошлого ничего не осталось.

Остановившись у перехода, она попробовала вспомнить, где оставила машину. Посмотрела налево, направо и все-таки вспомнила: припарковалась на холме, на одной из погрузочных площадок у старого банка, чтобы было пространство – удобно открыть дверь машины. Пространство. Большое, высокие потолки. И Джерри. Бедный Джерри.

Пиппа услышала, как ее окликает Аша, но она уже искала в сумочке ключи и выходила на дорогу – поскорее отойти от этих неудобных вопросов. Нужно время, чтобы привести мысли в порядок, а уже потом идти в полицию.