Чтение онлайн

Я купил себе пива, но так и не выпил его. Джезус съел сахарную вату и засахаренную кукурузу. Следовало чем-то компенсировать наши беды. Мы вернулись домой, чувствуя головокружение от непрерывного мигания красных огоньков и от резких звонков.

На следующее утро мальчик был несколько вялым, но зато провел ночь в своей постели. Я смотрел ему вслед, когда он пошел в школу. По дороге Джезус встретился с двумя маленькими девочками, жившими на противоположной стороне улицы. А я даже не знал, что у него есть друзья.

Миссис Гарнет была дома.

– Две тысячи долларов? – удивилась она.

– Такова ее цена. Но сначала надо посмотреть дневник и альбом с фотографиями Син… Робин и ее ребенка.

Я не сказал, что ребенок черный. Черные младенцы иногда рождаются совсем светлыми, а потом темнеют. Предполагая, что этот сюрприз повергнет Гарнетов в шок, я решил не смягчать его. На меня цвет кожи ребенка не произвел особого впечатления.

– Не знаю, мне нужно поговорить с мужем.

– Хорошо. Я позвоню вам сегодня вечером. Но если он согласится, скоро ли вам удастся достать деньги?

– Еще не знаю, согласится ли он.

– Но если согласится?

– Скорее всего, послезавтра, – не сразу ответила она.

Я весь день убирал квартиру. Выкинул одежду, украшения, безделушки Регины, разбросанные по всему дому. Игрушки и одеяла Эдны я положил в ее кроватку, накрыл покрывалом и оставил в гостиной. После этого я начал читать книгу Дюбуа «Душа негритянского народа». Об этой книге Джексон Блю рассказывал мне несколько лет назад.

Джезус пришел домой в 3:30 и играл до шести часов. Поужинали мы свиными отбивными, картофелем-пюре с луком и консервированной спаржей. Джезус поделился со мной половинкой шоколадки, полученной им на десерт, и я попросил его вымыть посуду.

Телефон зазвонил в восемь часов.

– Алло!

– Мистер Роулинз, жена сказала мне, что вы нашли ребенка.

– Возможно, сэр, но точно не знаю. Женщина показала мне фотографию вашей дочери с младенцем. Она говорит, что у нее целый альбом фотографий, доказывающих, что это ваша внучка.

– Как зовут эту женщину и какое отношение она имеет к Робин?

– Она подруга Робин. Ее зовут Сильвия.

– А как фамилия Сильвии?

– Вы не найдете ее в телефонном справочнике, мистер Гарнет.

– Но, возможно, я знаю ее, если она действительно подруга моей дочери.

– Брайд, – сказал я. – Сильвия Брайд.

– Нет, никогда не слышал о ней. Значит, она хочет две тысячи долларов?

– Так она сказала.

– Слишком большая сумма за такие неопределенные сведения.

– Я позвоню ей и договорюсь о встрече, а она покажет вам альбом. Если вы решите, что на фотографиях ваша внучка, заключите сделку. Можете не приносить с собой деньги. Поручите все вашему адвокату. Я сейчас позвоню ей и скажу, что мы встретимся завтра в четыре перед входом в центральную библиотеку. Хорошо?

– Моя жена упоминала о дневнике.

– Да. Похоже, Робин много писала о девочке. Сильвия считает, что дневник поможет определить происхождение ребенка. – Я сделал паузу. – Послушайте, мистер Гарнет. Мне кажется, этот сумасшедший не убивал вашу дочь.

– Что?

– Не стану сейчас вдаваться в подробности, но, по-моему, ее убийца пытается создать впечатление, что она – жертва маньяка.

– Но никто не знал о маньяке, пока ее не убили.

– В моем квартале все знали об этом. Кое-кто даже и об ожогах на телах жертв знал.

– Это неубедительно, мистер Роулинз. Слишком уж все сложно.

– Ее видели с каким-то мужчиной в день смерти. И по словам Сильвии, кто-то должен был дать Синди деньги. Возможно, в дневнике об этом написано.

– Боже мой! – с отчаянием воскликнул Гарнет.

Я пожалел, что рассказал ему об этом. У него хватало проблем.

После долгого молчания он сказал:

– Надеюсь, вы ошибаетесь. Надеюсь… Ну что ж, не остается ничего другого, как встретиться с этой женщиной и во всем разобраться.

– Вы точно хотите встретиться?

– Да, совершенно точно.

– Ладно. Тогда я позвоню ей и договорюсь о встрече. А потом снова перезвоню вам. Хорошо?

Он глубоко вздохнул:

– Хорошо.

Сильвия расстроилась, но я сказал ей, что не обязательно брать ребенка с собой. Нужны только фотографии и дневник. В библиотеке всегда много народу, и там она будет в полной безопасности.

Джезус лег спать рано, а утром ушел в школу, когда я был еще в постели.

Около полудня я работал в саду. Внезапно к моему дому подъехали Куинтен Нейлор и Роланд Хобс. Они направились ко мне, глядя на меня непроницаемыми глазами.

– Изекиель Роулинз, – начал Роланд Хобс.

– Минутку, парень, – сказал я. – Позволь мне позвонить, прежде чем заберешь меня. Жена ушла, а мой маленький сын немой. Я позвоню соседям.

Хобс и Нейлор молча переглянулись. Наконец Нейлор кивнул, а Хобс последовал за мной к телефону.

– Алло. – Голос Фло, глубокий и сумрачный, как южноамериканские джунгли, наводил на мысль об огромных белых лилиях на черных ветвях. До меня доносились голоса детей – тех, кого Джезус звал братом и сестрой до того, как поселился со мной.

Я попросил Фло, чтобы приехал Примо, ее муж, и забрал мальчика. Я сказал, что меня сажают в тюрьму. Она сочувственно вздохнула и согласилась. Поняв, что у меня еще есть друзья в этом мире, я испытал облегчение. Когда я повесил трубку, Роланд Хобс сказал:

– Изекиель Роулинз, вы арестованы.

Они молча надели мне наручники, отвезли в полицейский участок и посадили меня в камеру, где я просидел до 7:30 следующего дня. Это была даже и не камера, а что-то вроде кабинки лифта с высоким потолком, лампочкой и стулом. Без окон и решеток. Просто серая комната, и в ней стул. У меня отобрали сигареты, поэтому я нервничал. В металлической двери был глазок. Иногда он слегка темнел, словно кто-то смотрел в него.

В суд меня сопровождали двое полицейских в форме. Здесь я встретился с их адвокатом, но не расслышал его имени. Руки он мне не подал.

Мой адвокат и прокурор подошли к судье и о чем-то заговорили с ним. Тридцать секунд они обсуждали мою судьбу, а потом адвокат вернулся ко мне. Это рыжеволосый коротышка с оттопыренными ушами был средних лет, тощий и сутулый. Рубашка торчала у него из-под пояса брюк.

– В чем меня обвиняют? – спросил я.

Он собрал свои бумаги со стола и направился к выходу. Судья сказал: