Чтение онлайн

– Я ни у кого ничего не вымогал.

– А Вернон Гарнет утверждает обратное.

– Он убил ее. – Я выдал это так быстро и так спонтанно, что улыбка мгновенно исчезла с лица капитана.

– Что?!

– Он убил свою собственную дочь, а теперь использует вас и меня, чтобы замести следы.

– Послушай-ка, Роулинз…

– Нет. Это вы меня послушайте. Вернон должен был встретиться со мной вчера вечером у входа в главную библиотеку. Знакомая Синди обещала принести туда кое-что касающееся их внучки.

– Что? Какой внучки?

– Фотографии и дневник. Возможно, записи Синди указывают на то, что убийца – человек, пообещавший ей три тысячи долларов.

– А ты-то кто такой? Чарли Чан?

– В чем он обвиняет меня?

– В том, что ты угрожал сообщить газетам о его дочери, собирался раззвонить о ее жизни в Голливудском Ряду.

– Готов поклясться, что это собиралась сделать Синди: рассказать о своей семье, о своей жизни и о своей дочери. Да. Он уже знал о ребенке.

– Ты спятил, Роулинз. У нее не было ребенка. И Вернон ничего не знал о Робин, пока ты не рассказал ему.

– Но у нее был ребенок. Она ушла из дома и родила его в одном из притонов Булла Хоркера.

Вайолет не верил ни единому моему слову, пока я не упомянул Хоркера.

– Где ты назначил встречу с этой девицей? – Теперь капитан полностью овладел ситуацией.

Я все повторил. На этот раз он не прерывал меня. Когда я закончил, Вайолет встал.

– А что же будет со мной? – спросил я.

– Готовь залог.

– Но я же не занимался вымогательством.

– Это ты так говоришь. Может, ты вычитал все в газетах. Посмотрим.

– Послушайте, капитан. Меня пытаются убить здесь, в тюрьме.

Вайолет снова усмехнулся.

– Он вовсе не собирался убивать тебя, Роулинз. Он просто должен был ранить тебя в плечо. Вот и все. Пора тебя проучить.

Аламо раздобыл сигареты, поделился со мной, и мы проговорили всю ночь. Профессиональный преступник, он, если верить его словам, прошел через все – от мелкого воровства до умышленного убийства.

Аламо родился в маленьком городке в штате Айова и бродяжничал с тех пор, как его освободили от военной службы после Первой мировой войны.

– Все пошло кувырком после войны. Я не мог забыть моих убитых друзей. – Он покачал головой с неподдельной тоской. – А других это вроде ничуть не трогало, они продолжали жить по-прежнему, черт бы их побрал. Я отнимал у них деньги, а иногда и жизнь. Они даже не успевали понять, что случилось.

Он был явно сумасшедшим, но я не осуждал старика за прошлое. В конце концов, его жертвами были люди, засадившие меня в тюрьму.

На следующее утро пришел охранник и забрал меня из клетки. Ночью Аламо дал мне заостренную ложку, и я спрятал ее в рукаве своей серой тюремной рубахи. Охранник провел меня мимо длинных столов к двойным дверям, ведущим в гараж.

Там он велел мне взять из коробки в углу мою одежду.

– Одевайся, – сказал охранник, подстриженный под ежик.

Я разделся прямо перед ним, старательно пряча ложку. Переодевшись, бросил тюремное барахло в угол, предварительно перепрятав свое оружие.

Подошел еще один охранник, и они вдвоем вывели меня на шоссе перед фабрикой. Здесь стояла машина, в которой сидели двое полицейских… Они вышли и надели на меня наручники и кандалы.

– Куда вы меня повезете?

Полицейские только рассмеялись.

По пути в город я сидел на заднем сиденье. Все вокруг казалось очень значительным. Я поглядел на манекены, выставленные в витринах, я расчувствовался. Увидев машину, делающую левый поворот, я представил себя за рулем. Вспомнив о дочурке, совсем расстроился.

Поездка заняла почти час, но для меня пролетела как мгновение. Они выволокли меня из машины и снова поместили в камеру. Я не сомневался, что здесь меня прикончат. В кармане все еще лежала ложка. Конечно, слабовато против пистолетов, но надо попытаться захватить с собой кого-нибудь на тот свет.

Во второй половине дня меня забрали из камеры и привели в будку, затянутую стальной сеткой. Молодой полицейский подал мне большой конверт. В нем оказался мой бумажник и ключи. Эти обычные предметы напугали меня, и я задрожал, поняв, что мой час пробил.

Из центральной двери муниципального здания рядом с городской ратушей я вышел, втянув голову в плечи.

– Изи!

Я поднял голову, готовый ко всему, и увидел Реймонда Александера в ярком клетчатом пиджаке, в черных клешах, туфлях цвета слоновой кости и в шляпе с узкими полями. На лице его сияла улыбка.

– Ты ужасно выглядишь, – сказал он.

– Что ты здесь делаешь, Реймонд?

– Я внес залог, Изи, и освободил тебя.

– Что?

– Пошли, парень, сматываемся отсюда, иначе полицейские, пожалуй, загребут нас за то, что мы здесь болтаемся.

Мы поехали на машине мимо приземистых домов Пятидесятых улиц в свой родной квартал.

– Куда тебя отвезти, Изи? – помолчав, спросил Маус.

– Ты внес за меня залог?

– Да.

– Двадцать пять тысяч долларов?

– Двадцать пять тысяч. Залоговый служащий не хотел брать их.

– Где же ты взял такие деньги? Ты был у Мофаса?

– Я попытался, но он в больнице.

– В больнице?

– Да. Какие-то белые парни избили его. Он просил передать тебе, что те, с кем ты собирался провернуть сделку, очень рассердились.

– Черт побери! Так где же ты взял деньги?

– Тебе очень хочется узнать?

– Где?

– В Гадене есть частный игорный притон. Я его ограбил.

– У них оказалось столько денег?

– Даже больше.

– Ты кого-нибудь убил?

– Подстрелил одного из них, но, кажется, он выживет. Просто какое-то время будет хромать.

Булла Хокера нашли в восемь вечера в одном из переулков Сан-Педро с семью пулевыми ранениями в грудь. Полиция полагала, что его убили в другом месте, а потом бросили в переулке. Булла обнаружили в тот день, когда я должен был встретиться с Сильвией и Верноном у входа в библиотеку.

Газетная статья упоминала о признаках борьбы, но не приводила никаких подробностей.