Чтение онлайн

– Точнее, отрубилась, перебрав вина, – прошипела Эвелин. Она незаметно подкралась к двери, не показываясь Флоренс и Мэри Диксон.

– И никто не воспользовался мной, несмотря на мое уязвимое состояние. Я считала, мы здесь в полной безопасности. Ужасно думать, что нам придется быть настороже в собственных квартирах, – продолжала Мэри Диксон, не расслышав замечания Эвелин.

– Преступления в наше время – обычное дело. Надеюсь, вы внимательно смотрите за своей дочерью, – заметила Флоренс.

– Я уже сменила замки, – ответила Лайла.

– И правильно. Лучше проявить предусмотрительность, моя дорогая. Кстати, о предусмотрительности: пожалуйста, передайте Беа, что я проверила – мой тазер разрешается к применению лицами не младше восемнадцати лет, – сказала Флоренс.

– Вы говорили с Беа про тазер? – изумилась Лайла.

– Да, в холле, когда полиция приехала после смерти Эмили. Мы все обсуждали разные методы защиты, – ответила Флоренс. – Беа очень заинтересовалась, когда я упомянула про тазер.

– У меня есть только перочинный нож, – расстроилась Мэри Диксон.

– К сожалению, наше оружие никак не могло спасти Эмили. До сих пор не верится, что ее больше нет. Так и начинаешь понимать, чтоб в любой момент можешь лишиться близкого человека, – тихонько сказала Флоренс.

Обычно голос Флоренс был зычным и властным. Казалось странным, что она вдруг притихла. Лайла могла поклясться, что в глазах Флоренс заблестели слезы.

– Мне очень жаль. Не знала, что вы были с ней близки, – сказала Лайла, пожимая Флоренс руку.

Та покачала головой:

– Спасибо, но близки мы не были.

– Эмили была противная, – заявила Мэри Диксон и торопливо осенила себя крестом: – Да упокоит господь ее душу, конечно же.

– Разумеется, – кивнула Лайла.

Флоренс оглянулась на коридор, будто высматривая кого-то. Лайла поняла, что она смотрит на двери Эвелин. Потом Флоренс повесила голову, ее плечи поникли, и даже сумочка «Сен-Лоран» безвольно свисала с плеча.

– Я была бы не прочь кое с кем помириться, особенно со старыми друзьями. Сейчас, когда годы берут свое, я уже не могу припомнить, за что когда-то на них разозлилась. Не хочу умирать с грузом на душе, – сказала Флоренс. Ее глаза опять подозрительно заблестели.

Лайла подавила желание обернуться и поглядеть на Эвелин.

Мэри Диксон похлопала Флоренс по руке:

– Мы опаздываем на канасту.

Флоренс кивнула и еще раз оглянулась на двери Эвелин, после чего обе ушли.

Лайла закрыла дверь и многозначительно уставилась на Эвелин, притворявшуюся, что рассматривает формы с запеканками.

– Флоренс использовала дешевую фольгу. Какая жалость! Она легко рвется, и ты не сможешь воспользоваться ею повторно. А Мэри Диксон добавила слишком много сливок в мак-энд-чиз. Беа не понравится, – сказала Эвелин.

– Прекратите. Вы собираетесь изображать, будто не понимаете, кого Флоренс только что имела в виду? – спросила Лайла.

– Понятия не имею, о чем ты, – сказала Эвелин, избегая ее взгляда.

– Флоренс по вам скучает. Думаю, вам стоит пригласить ее на ланч, – ответила Лайла.

Эвелин подняла глаза. Ее морщины залегли глубже, уголки губ опустились вниз. Она казалась очень маленькой и беззащитной. Сердце Лайлы сжалось. Эвелин вела себя так, будто она крепкая как дуб и ее ничем не сломить, но это было далеко от правды.

– Она меня ненавидит, – сказала Эвелин тихо.

– Уверена, это неправда. Она всеми силами показывает, что хочет помириться.

Эвелин побарабанила ярко-красными ногтями по серебристым поручням ходунков.

– Год назад мы страшно рассорились. Она кое-что сказала о моем Тедди, а я – о ее Кэтрин. Кое-что неприятное, как ты понимаешь. Обычно я – образчик дипломатичности, но иногда бываю довольно язвительной.

– Я заметила, – согласилась Лайла нейтральным тоном.

Эмили судорожно сглотнула.

– Есть вероятность, что Флоренс наговорила все это лишь затем, чтобы меня защитить. Но она высказалась в совершенно неприемлемой форме – выражения выбирала крайне неподобающие. Она никогда не отличалась тактом – в отличие от меня.

– Но, возможно, это не повод вечно ее ненавидеть.

– Пожалуй, в твоих словах есть резон. Изредка – крайне редко, прошу это заметить, – я скучаю по обществу Флоренс. Мы росли на одной улице, и она была моей подружкой на свадьбе. Ты это знала?

Лайла погладила Эвелин по плечу. Та не отстранилась.

– Похоже, вас с Флоренс связывает долгая общая история, – сказала Лайла.

Эвелин кивнула. Наклонилась еще раз рассмотреть запеканки, после чего перевела взгляд на Лайлу.

– Запеканки Флоренс всегда были ужасными. Ее мама делала такие же, когда кто-нибудь умирал, и они тоже были несъедобными. Боже, бедняжке Флоренс не повезло с генами. Надо дать ей один из моих рецептов. На будущее, для соболезнований.

– Обязательно дайте, – улыбнулась Лайла.

Она пообещала себе устроить «случайную» встречу Флоренс с Эвелин, если они не помирятся сами, на следующей неделе. Этим двоим необходимо было разобраться со своими обидами. Нельзя вот так взять и перечеркнуть семьдесят пять лет дружбы. Несмотря на протесты Эвелин, Лайла знала, что та одинока. Никто не заглядывал ее проведать, да и она сама, похоже, особо не выходила. Каждый вечер ужинала одна, пока не начала самовольно являться в квартиру Лайлы. Эвелин следовало отпустить прошлое, потому что в одном Флоренс точно была права: никому не хочется умирать с грузом на душе.

Спустившись вечером вниз подышать воздухом, Лайла заметила Хелену через французские окна в патио из зала «Азалия». Солнце садилось. В углах сада сгущались тени, окрашивая кусты в угольный оттенок. Хелена расположилась на скамейке, запрокинув голову и подставляя последним солнечным лучам длинную шею. Это напомнило Лайле их встречу с Конрадом каких-то пару недель назад. Казалось, это было в прошлой жизни.

Образ Софии, каким его представляла Хелена, – тот, что она описала на прошлой неделе у себя в квартире, – казался Лайле неполным. После всего, что она узнала, у нее возникло еще больше вопросов к Хелене. Может, та скрывала факты, чтобы защитить репутацию Софии – это Лайла могла понять, – но ей требовалось собрать как можно больше информации. Теперь от этого зависела ее жизнь.

Взгляд Хелены скользнул по Лайле, когда та отодвинула стеклянную дверь и вступила в патио; на секунду ее лицо напряглось, после чего приобрело мягкое озабоченное выражение: глаза широко открыты, уголки рта опущены вниз.

– Как вы? Я слышала, что к вам забрались, – сказала Хелена.

Лайла присела на скамью с ней рядом.

– Спасибо за беспокойство. Мы в порядке. Было страшно, но, к счастью, никто не пострадал.

– А Беа? Она не переживает? – спросила Хелена.

Лайла пожала плечами.