Чтение онлайн

— Вы, э-э… вы же не собираетесь обнародовать эту информацию? Я имею в виду передавать ее прессе? — спросил директор и нервно сглотнул. В своем воображении он уже наверняка стоял перед советом директоров и лихорадочно отчитывался о мерах, которые предпринял для уменьшения ущерба.

— При расследовании дела об убийстве мы не имеем права сотрудничать с прессой, доктор Хэйверинг, — сказала Хиллари и немного подождала.

И еще немного.

Но, хотя слово «убийство» она ввернула в разговор уже дважды, директор по этому поводу так ничего и не сказал.

Хиллари заметила, как Джанин закатила глаза.

Да, подумала Хиллари, сегодня явно не день доктора Хэйверинга. Или он и впрямь дьявольски хитер.

— Что ж, сэр, мы будем держать вас в курсе, — легко солгала она и допила кофе. Рука сама собой потянулась к печенью со смородиной, но Хиллари сумела ее остановить.

Нс хватало еще заесть так удачно пропущенный завтрак!

Так, по крайней мере, сказала себе Хиллари, выходя за дверь.

Наступило обеденное время, и Томми устроил себе перерыв, заодно отпустив отдохнуть и изрядно поредевшую толпу неопрошенных. Хиллари он мрачно доложил, что никто ничего не знает.

— По крайней мере, удалось более-менее точно восстановить ее последние действия, — добавил он. Об этом Хиллари просила его в первую очередь. — Той ночью она совершенно точно не уходила из колледжа. Поужинала в зале, — читал Томми, в промежутках жуя сэндвичи, благоразумно присланные местным шеф-поваром, — потом с двумя подругами пошла в Ка-О, там они выпили по паре слабеньких коктейлей, погоняли шары на бильярде, поспорили о сравнительных достоинствах Сартра и… э-э… — Томми в смятении вгляделся в собственные каракули, — в общем, еще какого-то французского писателя, а потом Ева ушла, сказав, что идет к себе в комнату. — Он прервался, чтобы сделать вдох. — Больше ее никто не видел. Сторож у ворот говорит, что у всех студентов есть собственные ключи, и они могли приходить и уходить когда вздумается, однако главные ворота запираются в одиннадцать. Он не видел, чтобы Ева Жерэнт покидала территорию колледжа, но это, конечно, еще ничего не значит.

— А кто-нибудь видел ее после того, как она ушла из Ка-О? — тут же спросила Хиллари.

— Пока нет, но я еще не всех опросил. После обеда продолжу.

— Кровать у нес не была застелена, — вставила Джанин, критически разглядывая сэндвич, в котором, к ее удивлению, обнаружились свежие креветки, руккола и нечто цветом и вкусом подозрительно напоминающее домашний майонез.

— Это ничего не значит, — отмахнулась Хиллари. Но и наряд француженки говорил о том же: именно так оделась бы ухоженная девушка, которая собиралась провести вечер дома. Симпатично, но не слишком нарядно.

Док Партридж объявил, что смерть наступила между десятью часами вечера и четырьмя утра. Этого времени едва ли могло хватить на то, чтобы уйти из колледжа, умереть и быть доставленной обратно в свою комнату.

— Значит, к ней кто-то пришел, — сказал Томми, набивая рот замечательно тягучим сыром и сырым луком. — И сделал ей укол.

— Или она сама укололась, — добавила Джанин.

— А где тогда шприц и все остальное? — хмыкнул Томми.

— Входящих сторож тоже не видел, так? — спросила Хиллари и вздохнула. Можно подумать, от этого вопроса будет какой-то толк.

— Видел целую кучу, шеф, но подозрительного — никого. Преподаватели, студенты, персонал и еще какие-то неизвестные типчики, не то подростки, не то немного за двадцать.

Хиллари кивнула. Все правильно. В наше время кто только по колледжам не ходит. Не пугай лошадей, не топчи газоны, и на тебя всем наплевать.

— Раз она его впустила, значит, хорошо знала, шеф, — заметил Томми. — В смысле у нее ведь куча соседей, если бы она кричала или там отбивалась, даже в половине десятого вечера кто-нибудь да услышал бы.

Но никто не услышал.

— И это совершенно не обязательно, — возразила Хиллари. — Допустим, наш приятель подошел к ее двери, постучал, а стоило ей открыть, зажал девице рот, втолкнул внутрь и закрыл дверь… Она же совсем не крупная. Да с ней кто угодно справился бы, любой парень обычных размеров, если хоть какие-нибудь мышцы есть.

Томми мрачно кивнул.

— Что там медэксперты, причину смерти еще не выяснили? — Хиллари без особой надежды посмотрела на Джанин.

— Вскрытие поставили на завтра, утром первым делом займутся, — ответил вместо Джанин Томми. Ему напоминания не требовались. Он и так помнил о своей тягостной обязанности.

Ни матери, ни Джин он, конечно, ничего сказал, увольте. Они наверняка стали бы морщить нос — фу, какая гадость. При мысли о Джин, которая вот уже два года, если не больше, числилась его постоянной девушкой, Томми ощутил привычный укол вины. Нет, он не изменял ей в полном смысле этого слова. Черт, да Хиллари понятия не имела, что он к ней неровно дышит, а если бы и знала, то это ничего бы не изменило. Он был человек разумный и хорошо это понимал. А раз Джин не знает, то какая ей разница? И потом, ей-то чего волноваться? Когда он думал о будущем, в мыслях у него всегда вставало лицо Джин.

Но пока что он жил с матерью — цены на жилье в Оксфорде были заоблачные, а зарплата младшего констебля — гроши, а не зарплата. Жизнь с родителями была уделом множества его коллег, хотя это его не особенно утешало. Конечно, если они с Джин поженятся и объединят свои доходы, то смогут, наверное, позволить себе скромный домик где-нибудь за городом, на Хэдингтон-вэй — две комнаты на первом этаже и две на втором…

Он поспешно прогнал от себя эту мысль.

— Так, Джанин, ты поезжай в Ботли. Криминалисты там уже, наверное, закончили. Да, и посмотри, приехали ли уже из наркоконтроля. Вдруг Ева Жерэнт уже у них проходила, кто ее знает.

Ага, вдруг свиньи научились летать, кисло подумала Джанин. Ну да ее дело — исполнять, а не критиковать.

— А вы, босс? — спросила она, надевая пальто и выглядывая наружу. — Черт побери, там снег, — растерянно добавила она.

На мгновение все трое полицейских по-детски зачарованно уставились в окно, где падали белые хлопья.

Потом Хиллари поморщилась. Хоть бы только аккумулятор зарядился как следует. Иначе дрожать ей всю следующую ночь под одеялом.

— Я пойду поговорю с учительницей музыки, — сказала наконец она. — Узнаю, какой инструмент так любила Ева.

Все лучше, чем возвращаться в участок, чтобы на своей шкуре узнать, в каком нынче настроении Мэл Мэллоу.

Некогда пианистка Молли Фэйрбэнкс выступала с концертами. Она была не слишком знаменита, не слишком популярна, но дело свое знала и была профессионалом до мозга костей. А потому, когда возраст и ревматизм окончательно перекрыли ей путь на сцену, даже на самую скромную, приятная должность преподавательницы в оксфордском колледже не заставила себя ждать.