Чтение онлайн

Плохо закончилось, Карл. Соседи тебя запомнили – человека с камерой, который околачивался вокруг дома за несколько дней до исчезновения Викки Хиггинс. Один из них записал номер твоего автомобиля. Копы тебя выследили, доставили в участок и долго допрашивали – ты тогда как раз вышел под залог перед судебным слушанием по делу Николь Лакински.

Потом с теми же вопросами к тебе пристал прокурор. Он посоветовал полицейским допросить старуху из дома престарелых – конечно, она ничего не помнила. Судья в итоге заявил, что любое упоминание Викки на суде по делу Николь будет расценено как предубеждение, наносящее ущерб интересам обвиняемого. И вот ты здесь, Карл, на свободе.

Я оставляю тираду при себе и, приоткрыв окно, делаю несколько глубоких вдохов.

– Барфли, посиди здесь, хорошо? А то еще швы разойдутся.

Я подкладываю ему плюшевого мишку и вижу в его мягких карих глазах больше любви, чем во взгляде моего последнего бывшего. Так смотреть умел только Энди.

Не слишком ко мне привязывайся, Барфли. Я понятия не имею, куда все идет.

– На крыльце стоит риелтор. Мы опоздали на полчаса. Поэтому говорить буду я, а ты молчи и кивай, ясно? Если что-то вспомнишь, расскажешь потом, когда вернемся в машину.

– Как тебе будет угодно. Смотри, она нам машет.

Карл любезно и жизнерадостно машет в ответ.

Мы молча идем по голой лужайке. Почему-то я возлагаю большие надежды на эту красную точку. В доме есть комната, которая может дать много ответов. Я заставлю Карла провести там несколько минут. Он услышит крики жертвы, зуб даю.

Риелтор, придерживая соломенную шляпу с большими полями, спускается по замшелым ступенькам крыльца. Под прогнившей лестницей видна прохладная черная пещера – сестра непременно затащила бы меня туда поиграть в «Тролля под мостом». Ей нравилось слушать, как я визжу от страха.

– Вы опоздали, – бесцеремонно заявляет агент. – Меня зовут Труди. Добро пожаловать в Калверт. Прекрасное место, чтобы отдохнуть от постылой городской жизни. Конечно, сейчас Калверту не хватает былого величия, однако в Викторианскую эпоху это был четвертый по величине город Техаса. «Аббатство Даунтон» отдыхает. Этот великолепный особняк возвращает нас в далекое прошлое. Да, в ремонт придется вложиться, но оно того стоит!

Ни слова про убийство (а ведь убийства в Калверте – большая редкость) и лишь легкий намек на то, что ремонт особняка за миллион долларов обойдется еще минимум в два.

Пока риелтор произносит вызубренную наизусть речь, я в сотый раз задумываюсь о том, как лживы бывают фотографии.

На сайте агентства недвижимости Труди выглядела лет на тридцать моложе. Толстый слой розовой пудры на ее лице похож на маску – он заканчивается сразу за линией подбородка. На губах – алая помада. Когда эти губы морщатся, я не могу оторвать от них взгляд. От ослепительного солнца в сочетании с яркими зебрами и пеликанами на ее блузке у меня немного кружится голова.

– Миссис Ти обожала «Даунтон», – говорит Карл. – Особенно любила мистера Бейтса, пока тот не начал ругать стряпню жены.

Труди пренебрежительно улыбается. По телефону я сказала ей, что у него деменция и что мы с мужем ищем большой дом, требующий ремонта и перепланировки, в котором можно разместить его консалтинговую фирму, моего больного престарелого отца и нашу растущую семью.

Утром я вытащила серьгу из носа, а в уши вставила два маленьких серебряных крестика. Волосы убрала в длинный старомодный хвост. Мой белый сарафан «Энн Тейлор» заканчивается ниже колен. На пальце сверкает мамино обручальное кольцо, которое два месяца назад я стащила из ее шкатулки с украшениями.

Впрочем, выражение лица у Труди все равно недоверчивое. Она то и дело поглядывает на крошечное отверстие в моей ноздре. А сейчас смотрит на нашу машину – увиденное ее слегка успокаивает, и она решает показать нам дом.

– Вы исследуете паранормальные явления?

– Нет, – отвечает Карл.

– Работаете в журнале или газете?

– Я – нет, – говорит Карл. – Не удивлюсь, если она работает.

– Сюда приходит много любопытных, – поясняет Труди. – Я не хочу зря тратить время.

– Как я понимаю, дом выставлен на продажу четырнадцать лет назад, – обходительно вставляю я. – Мы, конечно, слышали про убийство. Мой отец… верит в привидения. Прежде чем вбухать в этот дом половину наследства мужа, я хочу удостовериться, что он не напугает папу.

Карл кивает.

– Да, мне нужно увидеть ту самую комнату.

– Что ж, это хотя бы правдоподобно, – говорит Труди, поворачиваясь к двери. – Я смогу показать вам большую часть первого этажа, включая просторную спальню – идеальную комнату для вас, сэр. Также на первом этаже располагаются кухня, столовая, две гостиные, несколько небольших уютных комнаток и кабинет в задней части дома, где и произошло упомянутое вами событие. Уборку производили профессионалы, все чисто – пятна можете не искать. В машине у меня есть альбом с фотографиями спален и уборных второго этажа, а также помещений для прислуги на третьем этаже, но сперва предлагаю осмотреть первый, а дальше видно будет. Прежде чем подняться наверх, вы должны будете подписать освобождение от ответственности, поскольку все лестницы в плохом состоянии. И хотя я запросто могу проползти под опускающиеся ворота гаража, на каблуках по этим гнилым доскам я не пойду, не совсем еще из ума выжила. Так что придется вам прийти сюда с моим боссом, который, честно говоря, давно хочет избавиться от этой громадины. Убийства помогают продавать только книги и оружие, любит говорить он.

– Очень жаль, что осмотр будет неполным, – ворчит Карл. – А много было пятен?

Труди делает вид, что не услышала его вопроса, набирает код на железном ящике рядом с дверью, открывает его и достает оттуда ключ. Смотрит на часы.

– Отведу вас сразу в тот кабинет. Если вам станет жутко, остальные комнаты можно не смотреть.

– Не станет! – заверяет ее Карл.

Мы входим в коридор, который из-за темноты и пыли кажется бархатным. Единственный источник света – две щели под фанерными листами, которыми заколочены окна.

– Смотрите под ноги, – предупреждает Труди. – Электричества здесь нет, мы показываем дом только при свете дня.

Грязное витражное окошко на лестничной клетке отбрасывает вниз цветные блики. Когда мои глаза привыкают к темноте, я различаю пустую гостиную справа и заложенный кирпичами камин. Труди уже решительно шагает вперед по длинному коридору.

Должно быть, по этому самому коридору Викки шла навстречу своей смерти. Я подталкиваю Карла в спину, как он, вероятно, подталкивал ее. Труди со знанием дела освещает фонариком потолки и стены. Мне почти не слышно, что она говорит.

– Как-как вы сказали? – переспрашивает Карл. – Обделанные стены?..

Мы подошли к массивной и очень красивой деревянной двери в конце коридора. Я помню эту тонкую резьбу – на фотографиях она была перетянута желтыми лентами. Мы с Карлом подходим вплотную к Труди, а она, направляя луч на связку ключей, принимается искать нужный.

– Отделанные натуральным деревом стены, сэр. От-де-лан-ные.

Она распахивает дверь и приглашает нас в длинную узкую комнату, которая тянется вдоль задней части дома. Сквозь трещины в стенах сюда попадает достаточно света, чтобы разглядеть крысиный помет на дешевом линолеуме, два сломанных стула, розовый крест на фанерном листе, выведенный краской из баллончика, и надпись «ЕОДВА».