Чтение онлайн

– Все понятно. Я ничего не значу. Для тебя точно. – Голос Иви стал опасно тихим. – Но поверь мне, Грэйсон, скоро это изменится.

Она повесила трубку. Или он. Как бы то ни было, оставшуюся дорогу до аэропорта Грэйсон ехал с ощущением того, что только что совершил очередную ошибку.

Кого он потеряет в этот раз?

Пытаясь не думать об этом, Грэйсон припарковал «феррари» на долгосрочной стоянке, оставил ключ под ковриком и отправил сообщение контактному лицу, что машина возвращена. И затем, уставившись на свой телефон, он подумал обо всем, что произошло с тех пор, как он приехал в Финикс. Он подумал обо всем, что произошло до этого.

«Я уже не раз пытался подавить свои эмоции, и вот к чему это привело». Грэйсон теперь стал умнее – или должен был стать. Если он не мог перестать совершать ошибки, то мог, по крайней мере, перестать совершать одни и те же.

На этот раз он смог признаться себе, что, как и Иви, не хотел оставаться один.

Испустив долгий, медленный, болезненный выдох, Грэйсон отправил текстовое сообщение своим братьям. Без слов, только три цифры.

911.

Джеймсон нашел Кэтрин и Рохана снаружи, возле утесов. Пожилая женщина протягивала ему руку, на ее ладони лежала серебряная балерина.

– Отдай мне метку. – Слова Кэтрин почти затерялись в порывах ветра, но мгновение спустя ветер внезапно и полностью прекратился.

– Боюсь, это работает не так. – Белая рубашка Рохана была расстегнута почти наполовину. Джеймсон вспомнил хамелеона, которого он встретил за пределами клуба, и бойца, с которым он встретился на ринге.

– Ты сказал, что тот, кто принесет то, что было в последней шкатулке, выиграет Игру и получит метку. – Кэтрин выпрямилась.

– Технически, – вставил Джеймсон, направляясь к ним с дерзкой улыбкой на лице, – это не совсем то, что он сказал. По-моему, точные слова были такими: «В двух шкатулках лежат тайны. В третьей вы найдете кое-что более ценное. Скажете мне, что в третьей шкатулке, и выиграете метку».

Рохан ничего не говорил о том, что победителем станет тот, кто принесет ему предмет из шкатулки. Он объявил, что это будет человек, который скажет ему, что находится в шкатулке, и, что бы это ни было, оно гораздо более ценное, чем даже самые страшные тайны.

– Ну ладно, – сухо произнесла Кэтрин. – Балерина. Фигурка. Серебро. Вот что было в шкатулке.

– Неправильный ответ.

Рохан медленно повернулся к Джеймсону. Когда они в последний раз вот так прямо смотрели друг на друга, Рохан как раз велел ему не вставать с ринга.

Джеймсон подумал, что теперь фактотум знает его немного лучше.

– Можешь предложить мне другой ответ, Хоторн? – спросил Рохан.

– Вообще-то да, могу, – ответил Джеймсон. Он смотрел Рохану в глаза, его собственные при этом горели от пульсирующего в крови адреналина. – Тишина.

Джеймсон немного помолчал, а потом продолжил:

– Это гораздо ценнее, чем тайны. – Способность ничего не говорить, хранить эти секреты. Тишина. – А это, – Джеймсон кивнул в сторону серебряного сундучка, – не просто шкатулка. Это музыкальная шкатулка. Музыка играет, балерина поворачивается. Только здесь музыки не было. Тишина.

Губы Рохана медленно изогнулись в натянутой улыбке.

– Похоже, у нас есть победитель.

Эйфория взорвалась в Джеймсоне подобно мчащемуся поезду, разрушающему все преграды на своем пути. Краски стали ярче, его слух обострился, и он почувствовал все: каждый синяк, каждую рану, прилив адреналина, вкус морского воздуха, дыхание в легких, кровь в венах – все.

Это и было то самое «большее».

– А значит, Игра этого года завершена. – Взмахнув рукой, Рохан достал каменную метку – наполовину черную, наполовину белую и совершенно гладкую. Он протянул ее Джеймсону. Джеймсон забрал ее. Камень был холодным, словно ледышка.

«Я сделал это!»

– У тебя есть день на то, чтобы решить, на что ты хочешь ее обменять, – сказал ему Рохан.

Но Джеймсон пока мог думать лишь о том, что он сделал это сам – без фамилии Хоторн, без Старика и даже без Эйвери. Джеймсон играл по-своему – и выиграл.

Он чувствовал на себе взгляд Кэтрин. Она оценивала его, решая, каким будет ее следующий ход. «Необязательно самому быть игроком, чтобы выиграть Игру. Надо всего лишь контролировать игроков». Она собиралась предложить ему что-то – или угрожать. Возможно, и то и другое. Она уже пыталась использовать Иена против него, и кто знает, где сейчас Иен и что он делает.

Джеймсон не собирался давать Кэтрин еще двадцать четыре часа на то, чтобы спланировать свой – и его таинственного дяди Боуэна – следующий шаг.

– Мне не нужен день, – сказал он Рохану.

Проприетар «Милости дьявола» контролировал своих членов благодаря книге, в которой хранились их тайны. Могущественные тайны могущественных мужчин – и некоторых женщин, хотя их и было немного.

Джеймсон посмотрел на Зеллу. Ее губы едва заметно подрагивали в уголках. Чего бы герцогиня ни хотела от Кэтрин – или Боуэна Джонстона-Джеймсона – она, видимо, добилась этого. Она выполнила свою часть сделки, которую заключила с ними, передав последний ключ. Однако теперь герцогиня в долгу перед Джеймсоном и собиралась вернуть его в самое ближайшее время.

Джеймсон взглянул на виконта – дядя, глава семьи, к которой Джеймсон принадлежал исключительно по крови и никак больше. И все же… Джеймсону пришлось приложить усилия, чтобы отвести взгляд от этого человека. И когда он это сделал, то посмотрел на Вантидж. Он подумал о портрете бабушки по отцовской линии. Это дом ее предков, а через ее кровь и его.

Джеймсон вернул метку Рохану.

– Мне нравится это место, – сказал он ему, – только надо избавиться от этого чертова колокола.

На этот раз, проходя через парадную дверь Вантиджа, он чувствовал себя по-другому: на своем месте. Джеймсон медленно подошел к подножию парадной лестницы и посмотрел вверх. «Теперь он мой». Джеймсон рос, имея все возможности, среди роскоши в особняке, который был намного больше этого места, но за всю его жизнь ничто никогда не принадлежало только ему.

– Он тебе идет, – крикнула Зелла где-то за его спиной.

Джеймсон не обернулся. Он едва слышал ее.