Чтение онлайн

На этот раз Слоан молчала дольше, потом повесила трубку.

– Что он сказал? – спросил ее Майкл.

Слоан закрыла ноутбук и отодвинула его.

– Он сказал, что тело нашли в 8:15 утра. Время смерти приблизительно 7:55.

Время записи видео подтвердилось. Теперь можно признать официально: Эмерсон Коул задушили, пока ученики профессора Фогля сидели в лекционном зале Дэвиса и писали промежуточный экзамен.

ФБР отследило источник видео, это оказался наш старый знакомый – ассистент профессора Джеф. Он объяснил, что у профессора Фогля было правило – всегда записывать контрольные, чтобы исключить ситуации, когда один студент пишет за другого. На видео записан весь процесс, и каждого студента снимали вблизи, когда он сдавал работу. Все из наших 307 потенциальных подозреваемых – 308, если считать Джеффри, – присутствовали и отметились. Что касается алиби, оно тут просто железное.

– Я сказала Бриггсу, что он должен дать мне посмотреть видео с Дэниелом Реддингом. – Лия захлопнула дверцу холодильника и сорвала злость на выдвижном ящике со столовыми приборами. Она выдвинула его так резко, что содержимое загремело.

– Мы гоняемся за несуществующими уликами, потому что никто не дает мне проверить, когда этот бездушный, беспринципный кусок…

Лия озвучила несколько цветистых характеристик отца Дина. Мне было нечего на них возразить. Я уселась перед ней и вытащила две ложки из ящика стола. Протянула одну ей. После долгой паузы она с подозрением посмотрела на ложку в моей руке.

– Ты поделишься мороженым, – сообщила я ей. Она покрутила ложку в пальцах, и я задумалась, не планирует ли Лия что-то нехорошее по отношению ко мне.

– Дин и со мной не разговаривает, – сообщила я ей, – я расстроена не меньше твоего. Все, что мы делали или попытались сделать, – впустую. Неизвестный субъект не кто-то из учеников. Неважно, что у Джеффри минимальные способности к эмпатии и он в восторге от темной стороны или что у Кларка накопилась злость и он был неравнодушен к Эмерсон. Это не имеет значения, потому что никто из них не убивал Эмерсон.

Единственное, чем позволяло нам заниматься ФБР, – гоняться за призраками, спасибо психованному отцу Дина. И я невольно почувствовала себя глупой из-за того, что решила, будто мы сможем просто так, пританцовывая, войти в кампус колледжа или просмотреть профили в соцсетях – и найти убийцу. Дин по-прежнему злился на нас, и мы ничем не могли помочь делу.

– Лия…

– Все уже в порядке, – перебила меня Лия, – хватит изображать дружбу, Кэсси. Я поделюсь мороженым, но поедим мы где-то еще. Я не в настроении дружелюбно разговаривать с другими, и следующий, кто попросит меня чем-нибудь поделиться, умрет медленной болезненной смертью.

– Соглашусь. – Я окинула взглядом кухню. – Есть идеи, куда пойти?

Сначала я подумала, что Лия ведет меня в свою спальню, но, как только дверь за нами закрылась, я поняла, что ее план заключался не в этом. Она открыла окно и, в последний раз нахально оглянувшись на меня, выбралась на крышу.

«Отлично», – подумала я и высунулась в окно – как раз вовремя, чтобы увидеть, как она исчезает за углом. Помедлив минуту, я сама осторожно выбралась из окна. Эта часть крыши пологая, но я все равно опиралась рукой о стену. Я осторожно добралась до угла, где устроилась Лия. Когда я завернула за него, у меня перехватило дыхание.

Лия сидела, прислонившись к стене и вытянув свои длиннющие ноги так, что они доставали почти до водостока. Осторожно ступая, я подошла к ней и уселась рядом. Лия молча наклонила ко мне картонную упаковку с мороженым Rocky Road. Я запустила ложку внутрь и зачерпнула как следует.

Лия изысканно выгнула бровь.

– У кого-то голова сейчас от холода заболит.

Я откусила небольшой кусочек.

– Нужно было взять пиалы.

– Много чего нужно было бы сделать. – Лия сидела совершенно неподвижно, глядя на горизонт. Солнце только-только заходило, но у меня возникло отчетливое ощущение, что, если бы меня здесь не было, она осталась бы здесь на всю ночь, в двух этажах от земли, касаясь ногами края. Она ненавидела, когда ее ограничивали. Ненавидела, когда запирали. У нее всегда имелся запасной план. Просто уже давно в нем не возникало необходимости.

– Дин справится, – заметила я, вместо того чтобы сказать о запасных планах, о детстве Лии, о том, как ей, вероятно, пришлось научиться врать. – Он не может злиться на нас вечно, – продолжила я. – Мы просто пытались помочь.

– Ты, что ли, вообще не понимаешь? – Лия наконец повернулась ко мне, и в ее темных глазах блестели слезы, которые она никогда не позволила бы себе пролить. – Дин не злится. Он себе не позволяет. Если мы поговорим с ним прямо сейчас, он не разозлится. Он вообще ничего не почувствует. Вот что он делает. Он закрывается, отталкивает других, и это нормально. Понимаю. Уж я-то понимаю. – Лия закрыла глаза и сжала губы. Несколько раз неровно вдохнула, а затем снова успокоилась. – Но меня он не отталкивает.

Дин знал Лию лучше, чем кто-либо из нас, а это означало, что он отчетливо понимал, каково ей будет, если он ее оттолкнет. Он знал, что он единственный, кому она доверяет, что их отношения – то, что позволяет ей чувствовать себя в ловушке. Защитным механизмом Майкла в детстве стало умение распознавать гнев, а затем провоцировать его, если он не мог его потушить. Лия пыталась скрыться под множеством слоев обмана, чтобы, даже если кто-то причинит ей боль, это не касалось лично ее, потому что не имело никакого отношения к настоящей Лии. Дин был исключением.

– Когда я прибыла сюда, здесь были только Дин, Джуд и я. – Лия оставила ложку в коробке и откинулась назад, опираясь на руки. Я не понимала, зачем она мне это рассказывает, но почему-то интуиция подсказывала мне, что на этот раз она говорит правду. – Я была готова его ненавидеть. Я отлично умею ненавидеть, но Дин никогда не пытался на меня давить. Никогда не задавал мне вопросы, на которые мне не захотелось бы отвечать. Однажды ночью, через пару месяцев пребывания здесь, мне захотелось выбраться за территорию. Убегать я хорошо умела.

Я добавила это в удлиняющийся список того, что я знала о прошлом Лии.

– Дин поймал меня. Он сказал, если я ухожу, то и он со мной. Я решила, что он блефует, но оказалось, что это не так. Я убежала, и он со мной. Нас не было три дня. Мне и раньше случалось жить на улице, а ему нет. Он сторожил по ночам, чтобы я могла поспать. Иногда я просыпалась и видела, что он по-прежнему на страже. Он никогда не смотрел на меня так, как смотрит большинство парней. Он присматривал за мной, а не следил. – Она помолчала. – Никогда ничего не просил взамен.

– Он не стал бы.

Лия неуверенно улыбнулась.

– Верно, – согласилась она, – не стал бы. – В последний день перед возвращением он рассказал мне о своем отце, о том, как он здесь оказался, о Бриггсе. Дин единственный, кто никогда мне не врал.

А теперь он с ней не разговаривал.

– Агент Стерлинг была одной из жертв его отца, – тихо сказала я. Взгляд Лии метнулся ко мне. По тому, как резко она вдохнула, я догадалась: она распознала мои слова как правдивые и теперь не понимала, что с этим делать.