Чтение онлайн

Но я думала не только про Майкла, но и про Дина.

Дин сидит рядом со мной на ступеньках, его колено касается моего. Я глажу окровавленные костяшки его пальцев. Мы делимся друг с другом тайнами. Мы опускаемся на колени в грязь рядом с покосившимся забором у его старого дома.

Майкл прав: я боялась. Боялась своих эмоций, боялась хотеть, желать, любить. Боялась причинить боль кому-то из них, потерять того, кто мне небезразличен, после того как потеряла уже слишком много.

Но Майкл здесь, он рассказал, что он чувствует. Он уравнивал игру и предлагал мне выбрать. Он говорил: «Выбери меня». Майкл не притягивал меня к себе. Это мое решение, он был так близок, и мои руки медленно поднялись к его плечам, потом к лицу.

Он неподвижно ждал, что я что-то скажу или преодолею расстояние, разделяющее наши губы. Я закрыла глаза.

«В следующий раз, когда мои губы коснутся твоих, – вспомнила я его слова, – ты будешь думать только обо мне».

Хаос в моей голове стих. Я открыла глаза – и… вдруг загремела музыка марьячи [63] . Я подпрыгнула на полметра в воздух, а Майкл чуть не потерял равновесие из-за поврежденной ноги. Мы одновременно повернулись и увидели Лию, которая возилась с колонками.

– Надеюсь, я ничему не помешала, – произнесла она, перекрикивая музыку.

– Feliz Navidad? [64] – произнес Майкл. – Серьезно, Лия? Серьезно?

– Ты прав, – сказала она, и ее голос звучал настолько спокойно и сдержанно, насколько вообще может звучать голос человека, который перекрикивает невероятно неуместную рождественскую песню, – октябрь едва начался. Я сменю песню.

Слоан высунулась из кухни.

– Эй, ребята, – проговорила она таким бодрым голосом, какой мы не слышали уже много дней, – вы знаете, что бензопила производит звук громкостью в сто десять децибел?

В лице Майкла читалось желание убивать, но он даже не бросил на Слоан сердитый взгляд.

– Нет, – со вздохом произнес он, – я не знал.

– А мотоцикл – ближе к сотне, – радостно продолжала Слоан на повышенной громкости. – Держу пари, у этой музыки громкость сто три. С половиной. Сто три с половиной.

Лия наконец переключилась на какой-то танцевальный трек.

– Идем, – сказала она и рискнула подойти поближе к нам, чтобы подхватить одной рукой меня, а другой – Слоан. – Мы поймали плохого парня. – Она вытащила нас на газон, раскачивая бедрами в ритме музыки и с вызовом глядя на меня. – Думаю, это нужно отпраздновать. Не так ли?

Я проснулась посреди ночи. Следовало ожидать кошмаров. Они преследовали меня уже пять лет. Разумеется, реддинговы игры разума их вернули.

«Дело не только в этом, – подумала я, решив быть честной с собой, – они возвращаются, когда я испытываю стресс, когда что-то меняется».

Дело не только в Реддинге. Дело в Майкле и Дине, но прежде всего во мне. Слоан однажды спросила меня, когда мы играли в «Правду или действие», скольких людей я любила. Необязательно романтически – как угодно. И тогда я подумала, может быть, оттого, что я выросла, будучи близка только с матерью, а потом потеряла ее, это начисто лишило меня способности любить.

Я ответила – «одного». Но теперь…

«Хочешь знать, почему именно ты привлекла мое внимание, Кэсси? – Слова агента Стерлинг звенели у меня в ушах. – Ты по-настоящему чувствуешь происходящее. Ты всегда будешь переживать за других. Это всегда будет для тебя чем-то личным».

Мне небезразличны жертвы, за которых мы сражались: Макензи Мак-Брайд, безымянные девочки в кофейнях. Мне небезразличны живущие в этом доме – не только Майкл и Дин, но Слоан и Лия. Лия, которая готова броситься в костер ради Дина. Лия, которая с такой же решимостью нарушила мое уединение с Майклом.

Я попыталась заставить свой ум замолчать, чтобы снова уснуть.

Макензи Мак-Брайд. Девушка из кофейни. Мысли описали круг. Почему? Я повернула голову на подушке. Моя грудь поднималась и опускалась ровно и спокойно.

ФБР неправильно подошло к делу Макензи Мак-Брайд: они упустили преступника, который всегда находился на виду. Но в этом деле мы ничего не упустили. Кристофер Симмс был преступником. Его застали на месте преступления, в кузове его машины лежали инструменты – путы для лодыжек и запястий девушки, нож, клеймо.

Девушка в кофейне – к ней возвращались мои мысли. Кто должен был стать жертвой Кристофера? Реддинг знал, что кому-то назначено умереть. Он велел нам этого ожидать.

«Как ты выбираешь, кто умрет?» – «Я не выбираю».

Кларк выбрал Эмерсон. Кристофер выбрал свою мать. Фогль оказался просто препятствием, с которым стоило разобраться.

Но кто тогда выбрал ту девушку?

Этот вопрос не давал мне покоя. Может, в нем и не было смысла, но я встала и вышла из комнаты. Тишину в доме нарушал лишь тихий звук моих шагов. Дверь в кабинет – там временно разместилась агент Стерлинг – была приоткрыта. Слабое свечение изнутри подсказало мне, что агент тоже не спит.

Я помедлила у двери, не могла заставить себя постучать. Внезапно дверь резко открылась, и я увидела агента Стерлинг. Ее темные волосы были распущены и спутаны, лицо без макияжа, пистолет наготове. Увидев меня, она опустила оружие.

– Кэсси, – выдохнула она, – что ты здесь делаешь?

– Я здесь живу, – автоматически ответила я.

– Живешь прямо у меня под дверью?

– Вы тоже на нервах, – ответила я, анализируя ее поведение и тот факт, что она открыла дверь с пистолетом в руках. – Вам не спится, мне тоже.

Вероника огорченно покачала головой, и я не поняла, адресована эта эмоция мне или относится к ее состоянию, а потом отступила на шаг назад, приглашая войти. Я переступила порог, она закрыла дверь за мной и включила лампы под потолком.

Я забыла, что в кабинете Бриггса много чучел – хищники, запечатленные перед прыжком.

– Неудивительно, что вам не спится.

Стерлинг подавила улыбку.

– Он всегда был склонен к театральности. – Она присела на край раскладной кушетки. С распущенными волосами она казалась моложе. – Почему не спится? – спросила она. – Трекер на лодыжке мешает?