Чтение онлайн

– Почему? – подтолкнула нас Стерлинг. – Власть, влияние, манипуляции – а теперь грубая сила? Как убийца совершил этот переход? Почему он совершил этот переход?

Я неотрывно смотрела на картину, пытаясь постичь логику неизвестного субъекта.

– Сообщение на стреле, – сказала я. – Tertium. В третий раз. В твоем сознании нет никакой разницы – утопить, смотреть, как кто-то сгорает заживо, выстрелить старику в сердце – для тебя все это одно и то же.

Но на самом деле нет. Я не могла отделаться от этой мысли. То, как именно субъект убивал, складывалось в историю о его мотивах и скрытых за ними психологических потребностях.

Какую историю ты мне рассказываешь?

– Камиллу Хольт задушили ее собственной цепочкой. – Дин перевел взгляд к последней фотографии. – Организованные убийцы обычно приносят на место преступления свое оружие.

– Да, – ответила агент Стерлинг. – Верно.

Удушение – это личное. Это физическое действие, воплощение скорее доминирования, чем манипуляции.

– Ты вырезал номера у нее на коже, – произнесла я вслух. – Чтобы наказать ее. Чтобы наказать себя за то, что не достиг совершенства.

У тебя есть план. Поражение не обсуждается.

– Какова его траектория? – спросила агент Стерлинг.

– Больше агрессии с каждым убийством, – сказал Дин. – И больше личного. Он эскалирует.

Агент Стерлинг коротко кивнула.

– Эскалация, – сказала она, переключаясь в режим лекции, – происходит, когда убийце требуется больше с каждым убийством. Она может проявляться различным образом. Убийца, который сначала наносил один удар ножом, а теперь стал наносить множество, эскалирует. Убийца, который убивал раз в неделю, а затем расправился с двумя жертвами за день, эскалирует. Убийца, который выбирал легких жертв и переходит ко все более и более сложным целям, тоже эскалирует.

– И, – добавил Дин, – убийца, который переходит ко все более агрессивным действиям с каждым последующим убийством, тоже эскалирует.

Я видела внутреннюю логику в том, что они говорили.

– Уменьшающаяся отдача, – сказала я. – Как наркоман, которому каждый раз нужна все большая доза, чтобы добиваться того же кайфа.

– Иногда, – согласилась агент Стерлинг. – Но иногда эскалация может выражать потерю контроля, когда возникает какой-то внешний стрессор. Или она может выражать растущую веру субъекта в то, что он неуязвим. Он становится все более безумным – и его преступления тоже.

«Ты эскалируешь. – Я на какое-то время задумалась об этом. – Почему?»

Я произнесла вслух следующий вопрос, который пришел мне в голову.

– Если неизвестный субъект эскалирует, – сказала я, – почему он мог остановиться?

– Он не мог, – ровным голосом произнес Дин.

Четыре тела за четыре дня, а потом ничего.

– Большинство серийных убийц не останавливаются просто так, – сказала агент Стерлинг. – Если только их не остановят – кто-то или что-то.

То, как она произнесла эти слова, выдавало, что сейчас она думает о другом деле – об убийце, которого она выслеживала и который остановился. О том, кто смог скрыться.

– Самое вероятное объяснение для внезапного и окончательного прекращения серийных убийств, – продолжила агент Стерлинг, – это то, что субъект был арестован по совершенно другому обвинению или погиб.

Я взглянула на Джуда. Его дочь была лучшей подругой агента Стерлинг. Убийца твоей дочери мертв, Джуд? Или остается незамеченным? Или арестован за что-то другое? Не нужно было знать детали дела, чтобы понимать – эти вопросы преследуют и Стерлинг, и Джуда.

– Что дальше? – спросила я агента Стерлинг, отгоняя желание проникнуть глубже в ее душу.

– Нам нужно выяснить две вещи, – ответила моя наставница. – Почему наш неизвестный субъект эскалировал и почему он остановился.

– Никто не останавливался.

Дин, агент Стерлинг и я резко повернулись к дверям. В проеме стояла Слоан с растрепанными после сна волосами.

– Он не мог просто остановиться, – упрямо сказала она. – Он не закончил. Большой банкетный зал – следующий.

По голосу Слоан было слышно – ей нужно оказаться правой. Ей нужно хоть раз сделать все правильно.

– Слоан, – мягко сказала агент Стерлинг, – есть вероятность, и немаленькая, что мы непреднамеренно спугнули убийцу. Нарушили закономерность.

Слоан покачала головой:

– Если ты начинаешь в исходной точке спирали и двигаешься наружу, то остановиться можно в любое время. Но если ты начинаешь снаружи и двигаешься внутрь, у траектории есть начало и конец. Траектория предопределена.

– Вы можете продолжать наблюдение за Большим банкетным залом? – спросил Дин у Стерлинг. Он знал Слоан так же хорошо, как и я. Он знал, что это для нее значит, – и знал, что, когда речь заходит о числах, ее интуиция вернее, чем у кого бы то ни было.

Агент Стерлинг ответила, тщательно подбирая слова:

– Владелец казино пошел нам навстречу, когда мы сказали, что Большой банкетный зал может оказаться в зоне риска, но его благосклонность быстро истощается. – Тот факт, что агент Стерлинг не стала упоминать отца Слоан по имени, показывал, что она точно знает, кем именно этот человек ей приходится.

– Скажите ему, что зал нельзя открывать, – настойчиво произнесла Слоан. – Скажите, что последовательность еще не закончена. Заставьте его прислушаться.

Он никогда тебя не слушал. Он никогда тебя по-настоящему не видел.

– Я сделаю все, что смогу, – сказала агент Стерлинг.

Слоан сглотнула.

– Я разберусь. Я буду работать лучше. Я найду ответ. Обещаю, просто скажите ему.

– Тебе не нужно работать лучше, – произнесла агент Стерлинг. – Ты сделала все, что от тебя требовалось. Ты все сделала правильно, Слоан.

Слоан покачала головой и отошла в гостиную. Она нажала кнопку, чтобы поднять блэкаут-шторы, и нам открылось исписанное вычислениями окно.

– Я найду ответ, – повторила она. – Обещаю.

– Что дальше? – тихо спросила я у агента Стерлинг. Она, Дин и я отошли в коридор рядом с номером.

– Мы можем закрыть Большой банкетный зал еще на день, – сказала агент Стерлинг. – Может, на два. Но ФБР и местная полиция могут выделить лишь пару групп, чтобы наблюдать за ним. У нас есть и другие направления расследования.