Чтение онлайн

– Например, Тори Ховард? – спросила я.

Агент Стерлинг выгнула бровь.

– Полагаю, пока Майкл влезал в драку, тебе удалось подслушать часть нашей беседы с Томасом Уэсли?

Я кивнула. Отвечая за Дина, добавила:

– Уэсли заявил, что Тори особенно хороша в гипнозе.

– Мы сосредоточили внимание на числах и банкетном зале, – ответила Стерлинг. Она понизила голос, чтобы Слоан не услышала. – Но, возможно, пора проследить и другие нити.

Как неизвестный субъект заставил Александру Руис сделать татуировку на руке? Как она оказалась в бассейне, в воде лицом вниз, без признаков борьбы?

Манипуляция. Влияние.

– Гипноз, – повторил Дин. Я буквально видела, как он приходит к выводу – Тори Ховард соврала полиции. Она что-то скрывала.

– Мне пора идти, – сказала агент Стерлинг. – Я сказала Бриггсу, что скоро вернусь. Дин, продолжай работать над профайлом. Почему субъект эскалировал, почему остановился, все, что покажется тебе важным.

– А я? – спросила я.

Стерлинг оглянулась на гостиную.

– Я хочу, чтобы ты вытащила Слоан из номера, чтобы она на пару часов отвлеклась от дела. Обсессивные склонности проявляются у нее и в лучших обстоятельствах.

О том, что нынешние обстоятельства далеко не лучшие, вслух упоминать не стали.

– Куда мне ее отвести? – спросила я.

Агент Стерлинг слегка приподняла уголки губ, и я подумала о том, что ее ответ мне не понравится.

– Полагаю, Лия что-то говорила насчет прогулки по магазинам?

– Дело во мне или дело во мне? – Лия подняла топ цвета черного опала. Даже на вешалке модель выглядела потрясающе, с асимметричной линией выреза и сборками у талии. Прежде чем я успела ответить, Лия выбрала кофту – благородного белого цвета, в деревенском стиле. В следующее мгновение добавилась еще юбка: коричнево-бежевая, обтягивающая.

Вещи, которые она выбирала, словно принадлежали разным людям – но так и было задумано. Лия не просто мерила одежду. Она примеряла маски.

Я убила человека, когда мне было девять.

Я выросла в секте.

У меня не было никакого способа проверить, какие из этих утверждений – правда. В духе Лии было так все и оставить.

– Тебе тут что-нибудь нравится, Слоан? – спросила я нашу спутницу. Слоан не хотела уходить из номера. В конце концов, я выманила ее, пообещав эспрессо.

В ответ на мой вопрос она покачала головой, но я заметила, что она легонько провела рукой по белой рубашке с тремя высокохудожественными фиолетовыми пятнами.

– Померь, – ворчливо предложил Джуд. По логике вещей, шестидесятилетний отставной морпех не мог оставаться незамеченным в элитном бутике, но Джуд стоял настолько неподвижно, что я почти забыла о его присутствии. Агент Стерлинг отправила его с нами для безопасности.

Я определенно не хотела задумываться о том, что могут учинить Майкл и Дин, оставшись в номере одни.

– Только семьдесят один процент посетителей Лас-Вегаса играют в азартные игры во время своего визита, – сообщила Слоан, проводя рукой по легкой шелковистой ткани. – Все больше людей приезжают сюда ради шопинга.

Лия взяла рубашку, на которую смотрела Слоан.

– Ты ее померишь, – сообщила она. – Или я отзову предложение Кэсси насчет эспрессо.

Слоан нахмурилась.

– Она может это сделать?

Быстро стало ясно, что Лия определенно на это способна. После того как она утащила Слоан в примерочную, Джуд повернулся ко мне.

– Себе ничего не присмотрела? – спросил он.

– Нет пока что. – На самом деле я была не в настроении для шопинга. Я согласилась с агентом Стерлинг, когда та сказала, что нам нужно вытащить Слоан из номера. Я хотела быть рядом со своей напарницей, чтобы помочь ей, но, как бы я ни старалась, я не могла не задумываться о том, что наш субъект делает прямо сейчас.

Почему ты эскалировал? Почему ты остановился?

Я заставила себя взять платье с ближайшей вешалки. Оно выглядело просто: треугольный вырез, темно-синяя ткань. Вскоре я уже присоединилась к Лии и Слоан в примерочной, надела платье и только тогда осознала, что оно точно такого же оттенка, как шаль, которая была обернута вокруг останков, по всей вероятности, принадлежавших матери.

«Станцуй это». Мама, укутанная в темно-синий шарф, рыжие волосы, влажные от холода и снега; она включает радио в машине и делает погромче.

На этот раз я не смогла отогнать воспоминание. А может быть, и не хотела.

– Ты способна на большее, – говорит она мне, оглядываясь на меня с водительского сиденья, сама полностью погрузившись в танец.

Мне шесть или семь, такое раннее утро, что я едва способна держать глаза открытыми. Какая-то часть меня вовсе не хочет сейчас танцевать.

– Понимаю, – произносит мама, приглушая музыку. – Тебе нравился город, наш дом, наш маленький дворик. Но дом – это не место, Кэсси. Дом – это люди, которых ты любишь больше всего. – Она сворачивает на обочину и останавливается. – Всегда, вечно, – шепчет она, убирая прядь с моего лица. – Несмотря ни на что.

– Несмотря ни на что, – шепчу я, и она улыбается одной из тех медленных, загадочных улыбок, которые заставляют улыбнуться и меня. Следующее, что я помню, – она включает максимальную громкость, и мы обе выходим из машины и танцуем прямо на обочине шоссе, и на нас падает снег.

– Кэсси? – Голос Лии заставил меня вернуться в настоящее. Он звучал на удивление мягко.

«Мы не знаем, она ли это, – вспомнила я, – достоверно не знаем». Но, глядя на себя в зеркало, я в это не верю. Синий цвет платья подчеркивает мои глаза. Волосы приобретают более глубокий каштановый цвет, почти рубиновый.

– Этот цвет тебе и правда к лицу, – сообщила мне Лия.

Матери тоже шел. Если какой-то человек знал мою маму, любил ее, считал красивой – именно с вещью такого цвета он бы ее похоронил.

Ее ожерелье. Ее цвет. Мое тело охватило странное онемение, руки стали тяжелыми, язык еле ворочался во рту. Я вернула платье и прошла к выходу из магазина. Напротив был еще один, старомодная кондитерская. Я вернулась к привычкам детства – наблюдать за людьми и рассказывать себе их истории.

Женщина покупает себе лимонные леденцы, она только что рассталась с парнем. Мальчишки, которые засмотрелись на конфеты в виде сигарет, надеются, что мамы не догадаются о том, что они уже пробовали настоящие. Девочка разглядывает леденец размером с ее голову, она пропустила дневной сон.