Чтение онлайн

– Зачем тогда их коллекционировать? – спросил Брунетти. – И тем более красть? Или нанимать вора для этих целей? Ведь тогда сам становишься вором, только повыше классом?

Такая формулировка позабавила контессу.

– Но если твои друзья тоже воры, то это дополнительный повод для хвастовства.

Об этом Брунетти не подумал… Неужели мы так низко пали? Ему вспомнились случаи, когда украденные книги обнаруживали в частных библиотеках политиков. Да, мы низко пали!

– Кто-то собирает книги, потому что любит их и считает частью нашей истории и культуры, – сказала графиня. – Но вы, полагаю, и сами это знаете.

– Так рассуждали в семье вашего супруга? – спросил Брунетти.

И снова контесса засмеялась, и снова он подумал, что у нее смех заядлой курильщицы.

– Бога ради! Нет, конечно. Они инвестировали в книги свои деньги. И правильно делали. Теперь библиотека стоит целое состояние.

– И вы собираетесь передать ее Меруле, не так ли? – спросил Брунетти.

– Возможно, – ответила контесса. – Я предпочла бы знать, что мои книги находятся там, где любой заинтересованный человек сможет их почитать, потому что в противном случае они попадут в руки к тем, кто видит в них аналог банковского депозита.

Словно прочитав мысли собеседника, графиня резко спросила:

– У вас есть еще вопросы?

– Как сильно вредят книге, когда вырезают из нее страницы?

– Этим фолианту наносят непоправимый ущерб! Даже если страницы потом найдутся. Книга уже никогда не будет прежней.

Брунетти подумал, что это почти как с представлениями о девственности, которые бытовали в годы его юности, однако решил, что лучше не озвучивать это сравнение.

– А как от этого меняется… – Комиссар осекся, подбирая слова. Но не придумал ничего оригинального. – …стоимость книги?

– Значительно уменьшается, иногда вполовину, даже если недостает всего одного листа. Фолиант считается испорченным.

– А если текст не пострадал?

– Что вы имеете в виду? – спросила графиня.

– Если текст полностью сохранился? Если его все еще можно прочесть?

На лице контессы промелькнуло осуждение.

– Мы говорим о разных вещах, – сказала она. – Я – о книге, а вы – о тексте.

Брунетти улыбнулся и надел на ручку защитный колпачок.

– Думаю, мы все-таки говорим об одном и том же, контесса! О книгах. Только по-разному определяем для себя их ценность.

Он поднялся со стула.

– Это все? – удивилась хозяйка.

– Да, – ответил Брунетти. – Я искренне благодарен за время и информацию, которой вы со мной поделились, контесса.

Комиссар закрыл блокнот и положил его во внутренний карман пиджака. Графиня вернула ему ксерокопии, в последний раз взглянув на фотографию Никерсона. Брунетти сунул их в портфель.

Контесса внимательно следила за каждым его движением. Когда щелкнула застежка на портфеле, женщина встала и направилась к двери.

– Еще раз спасибо за то, что уделили мне время, контесса, – сказал комиссар, приостановившись на пороге.

Она взялась за дверную ручку, но нажимать на нее не стала. Вместо этого графиня посмотрела на него и улыбнулась.

– Если хочешь узнать, чего стоят тексты, Гвидо, – сказала она, называя его по имени и используя фамильярное местоимение tu, в котором отказывала на протяжении всего разговора, – прогуляйся по Рио-Тера-Секондо. – Комиссар удивленно вскинул брови, но промолчал. – Там ты найдешь здание, где когда-то стоял печатный пресс Мануция. Думаю, нет необходимости напоминать, что именно он оставил наиболее значимый след в истории Западного мира.

На стене дома ты увидишь две памятные таблички. На одной из них написано, что здесь находился издательский «Дом Альда», который «…вернул величие греческой литературы цивилизованным людям». (Эту табличку прикрепила падуанская Школа греческой литературы.) На первом этаже, справа, – заброшенный магазин, слева – лавка с грошовыми товарами для туристов. В тот день, когда я искала этот дом, я спрашивала в четырех окрестных магазинчиках, но никто не смог мне ответить: никто не знает, кто такой Альд Мануций.

– Как же вы нашли этот дом? – спросил Брунетти.

– Позвонила подруге и спросила. А она отыскала… в Википедии и позвонила мне. Адрес: Сан-Поло, 2310. Это на случай, если ты захочешь пойти туда и взглянуть на него.

Контесса протянула руку, и Брунетти снова наклонился, чтобы запечатлеть на ней неосязаемый поцелуй. О, если бы только мать увидела сейчас своего мальчика, целующего руку графине! Палаццо контессы Морозини-Альбани находится, конечно, не на Гранд-канале, но Брунетти точно знал, что для его матушки это не главное: все-таки это палаццо, и женщина, которая подала ему руку, – графиня, одна из самых родовитых.

В тот день они с Паолой пообедали вдвоем – лазаньей с колбасой и баклажанами. Кьяра с одноклассниками уехала на экскурсию в Падую, Раффи с другом катался на лодке.

– Добром это не кончится, – сказала Паола. – Несколько часов в открытой лодке, посреди лагуны! А если пойдет дождь?

Брунетти выглянул из окна и увидел небо, такое синее, словно его скроили из мантии Мадонны. Перед обедом он выходил на террасу и чуть не оглох от птичьего гомона – там, в кронах сосен, на заднем дворе дома по ту сторону калле. Весна наступала по всем фронтам, и ее было не остановить. Еще пару месяцев – и все начнут жаловаться на жару…

– Я понимаю, что ты имела в виду, – ну, говоря о контессе, – сказал Брунетти, проигнорировав реплику жены.

В Паоле проснулось любопытство: вдруг муж расскажет ей что-то, чего она не знает? И она, позабыв на время о своем первенце, попросила:

– Поконкретнее, пожалуйста!

– Что деликатность – явно не ее стихия. И она говорит то, что думает.

– Ах это! Да, контесса бывает предельно искренней, но в семье она была всеобщей любимицей, с ней обращались как с принцессой, – при том, что она была всего лишь виконтессой, – так что ее категоричность, по-моему, вполне объяснима.

– И простительна? – уточнил Брунетти.

– Помилуй бог! Нет! – тут же отозвалась его жена. – Но людей важнее понимать, нежели прощать.

Брунетти задумался. Может, вот он, ответ на вопрос, почему Фрейд заменил Иисуса Христа? Но обсуждать эту идею с Паолой он не собирался – только не сейчас, когда ему нужно было выудить больше сведений о контессе.

– Она недолюбливает коллекционеров, – сказал Брунетти.

– И правильно делает, – ответила Паола, тем не менее моментально насторожившись.