Чтение онлайн

Супруги сидели на диване в ее кабинете, который теперь, при ярком солнечном свете, выглядел уютнее. За обедом они решили выпить не вино, а кофе, и теперь перед ними стояли чашки с этим напитком. Паола отпила из своей, немного поболтала кофе, чтобы растворились последние крупинки сахара, и допила его.

Вспоминая разговор с контессой Морозини-Альбани, Брунетти сказал:

– Она проводит границу между себе подобными, теми, кто понимает и любит красивые вещи, и теми, кому они нужны только для того, чтобы развесить их по стенам.

Как он ни старался смягчать выражения, его грубость была очевидна, даже для него самого.

Паола бесшумно поставила чашку на стол и повернулась к мужу.

– Если я сделаю различие между тем, как вдумчиво ты читаешь римскую историю, и тем, как ее читает журналист, который проводит параллели между двором императора Гелиогабала и текущей ситуацией в Риме, понятия не имея о том, что этот Гелиогабал собой представлял, – назовешь ли ты его иллюзорным? – Ее голос был мягким, но Брунетти отчетливо слышал нервное щелканье хвоста в кустах – как у тигрицы перед прыжком. – Или возьмем мою «иллюзорную» профессию: могу я предположить, что мое прочтение The Portrait of a Lady может быть более богато нюансами, нежели голливудский фильм? Это тоже иллюзорное различие?

Брунетти опустил глаза, какое-то время изучал кофейную гущу на дне чашки, потом поставил ее на блюдце рядом с чашкой жены.

– Думаю, это зависит от того, насколько явно ты демонстрируешь отвращение к Голливуду, – сказал он.

– Все, кто терпеть не может Голливуд, просто обязаны это демонстрировать! – Выдав эту сентенцию, Паола улыбнулась и добавила: – Контесса Морозини-Альбани – сноб, и ты это знаешь. Мы все снобы. Но у нее хотя бы есть оправдание.

– Возможно, – сказал Брунетти, давая понять, что это уступка, а не согласие. Он посмотрел на часы. Из дома ему выходить лишь через полчаса, поэтому он решил все-таки задать Паоле еще один вопрос – она ведь много читает и размышляет о прочитанном.

– Ты когда-нибудь интересовалась научной фантастикой?

– Ну, Генри Джеймс написал так мало, – ответила Паола со смешком.

– Я серьезно.

– Да, кое-что. Но не много.

– А ты читала роман о том, как сжигали книги? – спросил он.

Если да, то она прекрасно помнит прочитанное.

– Нет, если память мне не изменяет. Можешь объяснить поподробнее?

– Названия я не помню, но там идет речь о мире, где книги запрещены законом, и пожарные – это очень умный сюжетный ход! – ездят по домам и сжигают тома, какие только найдут. И если обнаружат хотя бы одну книгу – ее хозяина убивают.

– Мои студенты наверняка захотели бы оказаться в этом мире, – сказала Паола, сохраняя непроницаемое выражение лица.

– Нет, не захотели бы. Там были люди, которые запоминали книги целиком, они сами становились книгами. Это был единственный способ их сохранить.

Паола с удивлением воззрилась на мужа:

– Откуда у тебя такие мысли?

Он пожал плечами и посмотрел на столик перед диваном, заваленный книгами на разной стадии прочтения: с загнутыми уголками страниц; еще не распечатанными, в целлофановой пленке; открытыми и лежащими кверху обложкой; «целующимися» друг с другом раскрытыми разворотами – способ отметить страницы в двух книгах одновременно; просто открытыми, «глядящими» в потолок.

– Нужно было поделиться этой идеей с контессой.

Впрочем, вряд ли графиня Морозини-Альбани читает научную фантастику и это так уж ее заинтересовало бы…

– Уничтожая книги, ты уничтожаешь память, – сказал Брунетти.

– И культуру, и этику, и многообразие, и любые аргументы, не совпадающие с твоей точкой зрения, – сказала Паола, словно читая с листа. И поскольку муж так и не ответил, она повторила вопрос: – Что навело тебя на эти размышления?

– Контесса сказала кое-что примечательное. Мне показалось, что красоту книги она считает столь же важной, как и текст.

– Некоторые люди так думают. Иначе, полагаю, они не крали бы старинные фолианты. – И после недолгого раздумья Паола добавила, едва ли не в виде уступки: – Вещи могут многое рассказать о культуре, они имеют историческую ценность. Вспомнить хотя бы книги по естествознанию, где страдает фактаж, зато иллюстрации идеальны.

– У нас с контессой разные мнения на этот счет, – произнес Брунетти.

– Надеюсь, ты высказался в пользу текста, – сказала Паола, поворачиваясь к нему.

– Конечно!

– Это хорошо, – проговорила она. – Развод – это так хлопотно…

Брунетти хмыкнул и покачал головой:

– Еще бы!

После долгой паузы Паола произнесла:

– От моего понимания ускользает единственный момент в этой истории.

– Какой именно?

– То, что он сбежал.

– Сбежал? Ты о чем?

– Этот Никерсон покинул библиотеку в спешке, оставив книги на столе.

За то время, что они провели на диване, пятно солнечного света успело подползти ближе и коснуться ступней Паолы, которая сидела, вытянув ноги и положив их на журнальный столик. Она съехала по спинке вниз, вытянула ступни еще дальше и немного подвигала ими, наслаждаясь ощущением.

– Как хорошо! – вздохнула Паола.

– Так теплее? – спросил Брунетти.

– Физически – нет, – ответила жена. И, возвращаясь к разговору, поинтересовалась: – Что его заставило так поступить?

– Он заметил, что за ним наблюдают, – сказал Брунетти, имея в виду Тертуллиана.

– Или же кто-то его предупредил, – предположила Паола.

– Как?

– Посетителям разрешено брать в читальный зал свои телефонино, верно? – спросила она.

– Скорее всего, да. Люди всюду с ними ходят.

– Значит, преступнику могли позвонить или прислать сообщение.

– Что позволяет нам предположить наличие соучастника, – подхватил Брунетти.

– То, что он раздобыл поддельный американский паспорт, свидетельствует о наличии более сложной организации, нежели группа местных бойскаутов, перешедших на темную сторону, – заметила Паола и тут же смягчила свою ремарку, улыбнувшись: – Мы оба считаем, что его что-то спугнуло.

Брунетти позволил себе утонуть в объятиях дивана, закрыл глаза и стал вспоминать, что же сказал Сартор об американце. Что, заразившись энтузиазмом Никерсона, и сам заинтересовался томиком Кортеса.

Брунетти взял свой телефонино и набрал рабочий номер синьорины Элеттры, надеясь застать ее на месте.

Она ответила после второго гудка.

– Si, дотторе? – сказала девушка.

– Хочу попросить вас об услуге! Вы не могли бы проверить по каталогу Мерулы, сколько экземпляров Кортеса у них имеется? Название книги: Relaciоn… и как-то там дальше.

– Прямо сейчас, дотторе? – спросила синьорина Элеттра.

– Если вас это не затруднит.