Чтение онлайн

Рассказала им про Рисовое Зернышко. Реакция – как я и ожидала:

ИМЕЛЬДА: Я так и знала, я же говорила, что она ко мне на свадьбу придет беременная!

ЛЮСИЛЬ: О, поздравляю, дружочек! Как чудесно! Представляю, в каком ты восторге!

КЛЕО: Только ради бога, не рожай мальчика. С девочками гораздо проще.

БЕВ: Милая моя, теперь твоя жизнь изменится. Это самая важная работа в жизни всякой женщины. Забудь о карьере и деньгах: семья – это всё. Правда, мой Карл разорвал меня от жопы до ушей, так что, бога ради, соглашайся на любое обезболивание, какое предложат.

ШЭРОН: Нет, когда начнутся роды, не принимай никаких медикаментов, поверь мне, оно того стоит. Если рожать с обезболиванием, настоящей связи между тобой и ребенком так и не возникнет. Я рожала Кимберли с кесаревым. Так вот, у нас связи как не было, так и нет.

ДЖЕММА/ДЖЕННА: О-о-о, как здорово! Поздравляю! Когда тебе рожать?

ПИДЖ: Рианнон, ты станешь прекрасной мамой. Я так счастлива за тебя.

Пидж наверняка непросто было сказать такое, ведь она совсем недавно потеряла ребенка. Она обняла меня и крепко прижала к себе. А потом шепнула на ухо:

– Не переживай за меня. Я правда очень за тебя рада, подруга.

– Спасибо, – сказала я.

Казалось бы, какая трогательная сцена: мать, недавно лишившаяся ребенка, поздравляет ту, которая узнала о том, что скоро станет матерью. Только вот нет, ничего трогательного. Потому что Пидж теперь считает своим долгом ходить за мной повсюду как чертова тень, следить за тем, чтобы я не оставалась одна, чтобы не дай бог не упала, не наткнулась на каких-нибудь извращенцев или, свят-свят-свят, на Тукана Топпи – талисмана парка развлечений, про которого я уже несколько раз сказала, что распорю ему физиономию, если он еще хоть раз затанцует рядом со мной свое «Топпи-Танго».

Надувной батут на неопределенный срок обнесли полосатой лентой – кого-то на нем стошнило. Бев уверяет, что это не она, но, когда за обедом она потянулась за меню, я почувствовала, чем от нее несет.

А еще было принято решение, что мне необязательно надевать сегодня вечером проститутский наряд. Якобы «будущей матери не пристало», так что на мне моя красная летняя туника, белые бриджи и черные босоножки. В итоге все вокруг выглядят, как актрисы массовки из мюзикла «Чикаго», а я – будто еду к бабушке на барбекю. Чувствую себя окончательно лишней в этой компании. Пидж ушла в туалет, пойду прогуляюсь по берегу, пока эта сука при деле.

На пляже, позади палаток с игровыми автоматами и ларьков с мороженым, в собственной небольшой лавочке сидит гадалка. Лавка у нее украшена всей полагающейся мутью – фиолетовыми шалями в цыганском стиле, ароматическими палочками и платками с марихуановыми листьями. Пахнет тут благовониями, потом и, положа руку на сердце, отчаянием. Рыжеволосая женщина средних лет с хронической эмфиземой, морщинами курильщика вокруг губ и чудовищными нарисованными бровями сидит в глубине лавки за маленьким круглым столиком. В центре столика стоит, как и положено, хрустальный шар на подставке с курьими ножками.

– Допрый тень, – сказала она, очевидно пытаясь подражать акценту Великой Верховной Ведьмы [801] , и потушила сигарету об алюминиевую пепельницу. – Я – мадам Гвендолин. Как пошиффаете?

– Все в порядке, спасибо, – ответила я. – Сколько это стоит?

– Гадание на картах Таро? Или вы хотите, чтобы я прочитала вашу ауру? Или погадать на руке? – Ее акцент постепенно исчезал, и теперь она больше напоминала Мануэля из «Башен Фолти» [802] .

– Ох, давайте просто Таро, спасибо.

– Пятнадцать фунтов. – Она протянула мне ладонь. – Поссолоти ручку.

– Да-да.

Я отдала ей свою последнюю двадцатку, она вручила мне пять фунтов сдачи и указала на стул напротив, а сама сгребла со стола колоду больших потрепанных карт и сунула их мне.

– Вы тасуйте.

– Почему я?

– Потому что это ведь о вашей жизни идет речь.

– Справедливо.

Я перетасовала колоду так, как делал мой отец, когда играл в «пьяницу»: разделила посередине и пролистнула уголки карт обеих половинок, чтобы они соединились, врезавшись друг в друга. Гадалка внимательно за мной наблюдала.

– Теперь вы должны выбрать пять карт и отдать их мне, не глядя, что в них.

Я сделала, как она сказала, и она разложила мои пять карт радугой на столе. Я мысленно напомнила себе не давать ей никаких подсказок, но тут же случайно задрала тунику, оголив живот. Она улыбнулась и перевернула первую карту.

– А, да, эта карта часто выпадает.

– Повешенный, – сказала я. – Что это значит?

– Это означает, что вы на перепутье. Не знаете, в какую сторону свернуть. Ко мне часто приходят такие, кто на перепутье. В работе или в отношениях. Я дуууумаю, вам скучно на работе.

– Ну да. Но ведь так почти у всех, правда?

– Вы ищете чего-нибудь новенького, изо всех сил стараетесь найти себе какую-то радость.

– Да, но ведь так почти у всех, – повторила я.

– Возможно, вы ищете радость не там, где следует. – Она медленно склонила голову набок и невыносимо долго смотрела мне в глаза. – Эта карта говорит мне, что дома у вас то же самое. Там вы тоже ищете чего-то другого. Надеетесь на пере-е-емены. Строите планы, да?

– Та-а-а-ак, – протянула я. В лавку неторопливой поступью вошла черная кошка и принялась мурлыкать у моих ног. Я опустила руку, и она лизнула мне пальцы маленьким шершавым языком. Я поняла, что скучаю по Дзынь.

– Любовь – это для вас непросто. Вы в длительных отношениях, да-а-а-а-а? – протянула она.

– Да-а-а-а-а, – протянула я в ответ.

– Но есть и другой?

Это она об Эй Джее.

– Эм… Ну да, был.

– Нет, не любовник. Другой человек в этих отношениях. Часть вас.

– Ой.

Вот черт, подумала я. Как она могла догадаться? У меня ведь еще не настолько огромное пузо.

Гадалка посмотрела мне на живот.

– Ребенок, да?

Теперь я была вся внимание.

– Да.

– Сейчас ваш партнер из-за этого счастлив. Но потом станет несчастлив.

– Это, наверное, потому, что ребенок не от него, – вырвалось у меня.

Вот зараза, нормально я не подсказываю. Господи, но какая же она крутая.

Гадалка перевернула следующую карту. На ней кудрявый парень дул в рог.

– Суд, – объявила она. – Иногда вы судите о людях слишком поспешно. Некоторым вы нравитесь, и они даже хотели бы вас любить, но вы им не позволяете. Для вас это невозможно. А это могло бы дать вам шанс проснуться ото сна. Допустить к себе других. Открыться людям.