Чтение онлайн

— Где мое морское ушко? — спросил Джейсон Моретти.

Никто не знал. Мы поднимали сумки, перетряхивали куртки, но раковину не нашли.

— Кто-то спер. — Джейсон обвел нас хмурым взглядом.

— Нельзя так говорить, Джейсон, — одернула его мать. — Простите, пожалуйста, миссис Прайс.

— Ничего. Я же вижу, он расстроен.

— Вот здесь я оставил, — сказал Джейсон. И, не успели мы глазом моргнуть, схватил сумку Джейсона Дэйли и вытряхнул оттуда все: коробку для завтрака, бутылку с водой, маршрутный лист, ручки, но раковины не было.

— Джейсон! Джейсон! — заахала его мать. — Что на тебя нашло? Где мой добрый мальчик?

— Я точно знаю, кто-то взял, — не унимался Джейсон.

— Ну хватит, — мать Джейсона обвела взглядом камни, песчаный пляж, — не забывай, где ты находишься. У моря вещи не залеживаются. Их сносит волной, засыпает песком...

— Давайте по дороге к автобусу поищем для Джейсона другое морское ушко, — предложила миссис Прайс. — Хорошо, люди? — У нее был дар все улаживать, всем поднимать настроение.

Никому не встретилось морское ушко, но Эми предложила Джейсону багрянку, а он не взял.

— Забирай домой, на ужин, — слышь, Эми? — ухмыльнулся Карл.

Эми швырнула раковину в море.

Я нашла дохлого краба, думала, Джейсону понравится, но краб ему был не нужен, как и гребешок Селены. В конце концов он взял у Линн Пэрри морского ежа, хоть и сказал, что морское ушко было лучше.

— Спасибо, Линн, — поблагодарила мать Джейсона. — Очень мило с твоей стороны. Правда, Джейсон?

— Ага, — кивнул тот.

— Значит, у нас снова мир и дружба, — заключила миссис Прайс.

Я хотела выкинуть краба, но Карл попросил:

— Дай посмотреть. — И посадил его мне на руку, как будто краб хочет меня цапнуть.

— Фу, — скривилась Мелисса.

В автобусе Карл сел со мной рядом. И, не выпуская из рук краба, сказал:

— Знаю. Знаю, что мы сделаем. — И весь затрясся от смеха, и шепнул мне в ухо: — Подбросим его к Сьюзен в аквариум. Вот она перепугается! — Он шептал, касаясь моего уха губами, и я машинально ответила:

— Давай.

Наутро перед уроками, когда все еще играли на площадке, Карл поднял крышку аквариума, а я бросила в воду краба. Я метила за глиняный горшок, где его не так-то просто увидеть. Краб опускался все ниже, покачивая клешнями, словно вода вернула его к жизни. Сьюзен сначала его не заметила, но вскоре подплыла и уставилась на него золотистыми глазами, пошевеливая жабрами. А потом укусила краба, встряхнула, снова куснула. Мы покатились со смеху.

После звонка на большую перемену миссис Прайс подозвала меня:

— Джастина, можно тебя на минутку?

Мы с Эми переглянулись, зная, что сейчас будет.

— Увидимся, — бросила на ходу Эми.

Миссис Прайс сказала:

— Мне кое-что нужно в аптеке — сбегаешь? — И протянула бумажник и список. Шампунь “Зеленое яблоко”, таблетки халиборанж, рецепт, — было выведено на листке ее опрятным почерком. — И что-нибудь сладкое для себя. — Она улыбнулась.

Сестра Бронислава, следившая за порядком на площадке, остановила меня у ворот — мол, куда это я?

— В аптеку, миссис Прайс послала. — Я расплылась в улыбке, предъявив в доказательство список и бумажник.

— Значит, ты новый... — отозвалась сестра Бронислава, и я кивнула: да-да, новый!

Сестра Бронислава не улыбнулась в ответ.

— Ну, беги, — сказала она. — Да смотри осторожней.

Я несла бумажник под мышкой, как взрослая. Казалось, встречные женщины смотрят и гадают, почему я здесь одна, почему не в школе, но, заметив бумажник, понимают, что я не прогульщица — что я девочка взрослая, ответственная и мне поручили дело.

— Здравствуй, Джастина, — сказал мистер Бьюкенен, аптекарь, — давно тебя не видно.

Я здесь не была со времен маминой болезни. Мы приходили за обезболивающим, и она сказала, что боится привыкнуть, а мистер Бьюкенен заверил, что нечего опасаться — по сути, таблетки принимает боль, а не пациент. При этих словах мамина боль представилась мне человеком — костлявой фигурой, которая ложится с ней рядом в постель. А с недавних пор эта фигура, или похожая, чудится мне у отца в “улучшенном номере” — то в кресле свернется, то спрячется в душевой за занавеской.

— Как ты там управляешься? — спросил мистер Бьюкенен.

— Спасибо, хорошо, — ответила я. — У меня список от миссис Прайс.

— А-а, — отозвался он и все мне принес.

Я открыла бумажник. В отделении для фото оказалась карточка. Я католичка. В экстренном случае вызовите священника. Если я нахожусь в смертельной опасности, прочитайте мне вслух слова на обороте.

Когда мистер Бьюкенен упаковывал в бумажный кулек лекарство — коричневый пузырек с таблетками, — он сказал:

— Передашь ей, что это в последний раз?

Я удивилась, но промолчала.

— А голова твоя как? — спросил он. — Приступов больше нет?

— Нет, — соврала я.

— Вот и отлично, — обрадовался он. — Тебе, как видно, повезло, переросла.

И я впрямь чувствовала, что мне повезло. Еще как повезло!

Едва я ступила на школьный двор, меня облепили одноклассники, спрашивая, купила ли я сладостей. Я достала коробку карамелек-сигарет, и ко мне потянулись руки.

— Джастина! Джастина! — кричали они, расталкивая друг друга.

Одну я взяла себе, а остальные раздала лучшим друзьям — своим птенчикам, в том числе Эми. Мы стали смачно затягиваться.

— Спасибо, моя хорошая, — обрадовалась миссис Прайс, когда я принесла ей покупки, — избавила меня от хлопот. — Она открыла пузырек, положила на ладонь таблетку — и я поняла, что точно такие же где-то видела. Той же величины и формы, того же цвета.

Я задумалась.

— Мистер Бьюкенен просил передать, что это в последний раз.

— Что?

— Так и просил передать.