Совсем другая тень
Шрифт:
– На свалку?
– Да. Есть тут у нас под городом... свалка металлолома.
– И откуда вы про это знаете?
– Дереник предлагал водителям продать трейлер, чтобы не пропадало добро. Они отказались. Да и Вадим Павлович с самого начала меня предупредил: трейлер должен исчезнуть. Когда Дереник отдал водителям деньги, они попросили помочь найти шабашников. Он нашел им людей. Эти шабашники и разобрали трейлер на свалке. Правда, сам я этого не видел. За что взял, за то и продаю...
– Аракелян знает этих шабашников?
– Это была приезжая бригада. Где они сейчас, неизвестно. Приезжали откуда-то из Прибалтики.
– Не знаете случайно, трейлер и сейчас лежит на свалке?
– Кто его знает. Остатки, наверное, лежат.
– Если я попрошу вас поехать на эту свалку, покажете?
– Только я своими глазами трейлер на свалке не видел.
– Ну, может, узнаете. И еще. Роберт Арутюнович, кроме пятидесяти тысяч водителям, вы отдали деньги Вадиму Павловичу?
– Отдал.
– Сколько денег всего вы ему отдали?
– Считайте... Всего я должен был за лезвия семьсот пятьдесят тысяч. Пятьдесят отдал водителям. Остальное - Вадиму Павловичу.
– То есть семьсот тысяч рублей?
– Да. Семьсот тысяч рублей.
– Вадим Павлович куда-то положил эти деньги? В чемодан, в сумку?
– Деньги уже лежали в чемодане. В моем. Вадим Павлович забрал их вместе с чемоданом. По взаимной договоренности.
– Опишите, пожалуйста, чемодан.
– Черный. Из искусственной кожи. С двумя ремнями. Такие чемоданы есть сейчас в продаже. Польского производства.
– Значит, чемодан был новый?
– Да, новый.
– Вы передали Вадиму Павловичу два билета СВ на вечерний поезд. До Москвы?
– Верно.
– Почему два? Он что, уехал в Москву не один?
– Вот уж не знаю. Дереник проводил его только до вокзала. Хотел проводить до вагона, но Вадим Павлович сказал, что дойдет сам.
– Что еще было у Вадима Павловича из багажа? Кроме вашего чемодана?
– Ничего. Только этот чемодан.
– После этого вы видели Вадима Павловича? Хоть раз?
– Не видел.
– О дальнейших встречах договаривались?
– Нет. Вадим Павлович сказал: если что-то подвернется, он даст знать. Но пока от него ничего нет. Думаю, и не будет.
– Я правильно понял: Вадим Павлович уехал, не повидавшись с водителями?
– Правильно.
– Что-нибудь еще знаете об этих водителях? Откуда они? Имена, фамилии? Где работают?
– Я все сказал. Больше ничего не знаю.
"Допрос можно заканчивать", - подумал Рахманов. Все показания Азизова еще предстоит проверить. Но похоже, подследственному не имело смысла что-то скрывать. Просмотрев протокол допроса и подождав, пока Азизов поставит подпись, кивнул:
– Роберт Арутюнович, вы обещали показать, где находится свалка. Готовы поехать прямо сейчас?
– Пожалуйста. Готов.
– Отлично. Тогда выезжаем через десять минут.
Вызвав конвоира, Рахманов попросил его подождать вместе с Азизовым в коридоре. Набрал по коду Москву, услышав отзыв Инчутина, сказал:
– Леша, привет. Это Рахманов. У меня мало времени, поэтому давай коротко. Как дела? Что-нибудь новое есть?
– По мелочам есть кое-что. Но если вы насчет "Росгалантереи", там все глухо. По-прежнему.
– Ясно. Возьми ручку, карандаш и записывай. Записываешь?
– Записываю...
– Новлянская Вера... Была женой замминистра... Работала в министерстве легкой промышленности и в минторге. В частности, в "Росгалантерее". Богатая и известная в Москве женщина. Возраст неопределенный. Как говорится, средних лет. Запиши телефон... - Продиктовал. - Записал?
– Записал.
– Отлично. Определись с этой Новлянской. Выясни: кто такая, где живет, кем работает. Естественно, где находится в настоящее время. И вот что: отправь сейчас с нарочным вызовы на завтра Клюеву и Шитикову. Клюеву на четырнадцать ноль-ноль, Шитикову на шестнадцать. Если ничего не случится, мы утром прилетим. Причем с конвоем. Так что подготовь встречу. Все понял?
– Все. Не волнуйтесь, Андрей Викторович, все выполню. До встречи.
– До встречи. К концу дня я еще позвоню с уточнением. - Рахманов положил трубку и спустился вниз.
На свалке
"Газик" городского УВД, в котором, кроме водителя, сидели Рахманов, Саенко, Жильцов и Азизов, проехал минут пятнадцать по загородному шоссе и затормозил у городской промышленной свалки. Едущий следом служебный "рафик" с понятыми, представителем ГАИ и экспертом-криминалистом встал рядом. Сидящий впереди Рахманов обернулся. Посмотрел на Азизова:
– Роберт Арутюнович, здесь?
Зажатый между Саенко и Жильцовым Азизов цокнул языком:
– Гражданин следователь, я ведь не проверял. Я только слышал. Мне сказали: дело было на этой свалке. Ищите сами.
Выйдя из машины, Рахманов сразу увидел внизу, под откосом, перевернутый серебристый прицеп. Колес на нем не было. С одного бока прицеп был завален проржавевшими металлическими конструкциями. Метрах в тридцати лежала кабина, тоже перевернутая и тоже без колес. Вдоль борта тянулась надпись: "Мострансагентство". Остановившийся рядом Жильцов сказал:
– Похоже, оно самое.
– В любом случае спускаться придется, - добавил Саенко. - Так ведь, Андрей Викторович?
– Придется... - согласился Рахманов. - Понятые пока не нужны. Ну, а остальные... Давайте как-то пробираться.
Путь до прицепа занял примерно столько же, сколько проезд от города до свалки. И все же пятерка добралась до перевернутого кузова, как-то ухитрившись при этом сохранить костюмы в целости.
Остановившись, Рахманов увидел: место на задней стенке, где обычно пишется номер, тщательно замазано белой нитрокраской. Саенко постучал по белой поверхности:
– Нитрокраска... Если скрести, работы часа на два.
– Нитрокраску можно снять растворителем, - заметил Жильцов. - Шестьсот сорок шестым или шестьсот сорок седьмым. В крайнем случае, ацетоном.