Чтение онлайн

Таким образом, «многодневные» обсуждения в Кремле итогов Мюнхена [829] практически не повлияли на советскую стратегию в международных делах. Из юбилейного доклада В.М. Молотова следовало, что сталинское руководство не пересмотрело позицию противопоставления СССР не только фашистским агрессорам, но и демократическому Западу (который, признавал Сталин, был, «конечно», сильнее агрессоров), полагаясь на свою вне- и надблоковую политику. Как видно, оно вовсе не опасалось международной изоляции в итоге Мюнхена, настаивая на неизменности своего подхода к внешнеполитическим проблемам под углом классовой биполярности мира («две системы»). Подхода, наиболее отчетливо проявившегося в эру «холодной войны» и в конце концов приведшего Советский Союз к историческому крушению [830] .

Вплоть до сталинского заявления о том, что «если бы не было Мюнхена, то не было бы и пакта о ненападении с гитлеровской Германией» (высказанного в беседе с Ф. Рузвельтом в Ялте в 1945 г. и развитого в «Фальсификаторах истории») [831] , советская критика мюнхенских соглашений шла преимущественно по линии опровержения заявлений их участников о спасении мира в Европе. В упомянутом докладе В.М. Молотова Мюнхен был назван «сговором», который «отнюдь не ослабил опасности разжигания второй империалистической войны, а, напротив, подлил масла в огонь» [832] .

Советская печать, откликнувшаяся на Мюнхен как на «удар по делу мира», в своих комментариях использовала критические материалы иностранной прессы. Уже 2 октября «Правда» писала о том, что печать США «совершенно открыто» критикует мюнхенское соглашение. На следующий день она поместила отклики зарубежных газет под заголовком «Мировая печать разоблачает мюнхенское соглашение». Еще через день газета писала, что «английская общественность против политики Чемберлена». Участникам конференции в Мюнхене «Правда» противопоставляла советскую страну, «международный авторитет которой еще более возрос». Безымянный обозреватель центральной партийной газеты писал, что Мюнхенское соглашение ведет к дальнейшему развертыванию агрессии, приближая «сроки новых конфликтов, новых военных столкновений», не выразив однако никакой тревоги по поводу возможных последствий для СССР [833] . Наоборот, газета изо дня в день печатала сообщения о том, что агрессия Германии и Италии направлена (как и предвидел Сталин) против стран Запада. Лишь позже, в речи 10 марта 1939 г., Сталин выскажет догадку, что «немцам отдали районы Чехословакии, как цену за обязательства начать войну с Советским Союзом…» [834] Еще позже, когда понадобились аргументы для оправдания пакта с нацистами, сталинская «догадка» переросла в открытое обвинение западных стран в том, что они намеренно провоцировали вооруженный советско-германский конфликт.

С другой стороны, пропагандистские усилия были направлены на то, чтобы защититься от обвинений в том, что своей позицией в вопросе помощи Чехословакии СССР вынудил западные страны уступить требованиям Гитлера. В юбилейном докладе В.М. Молотов особо остановился на этих обвинениях, отвергнув «жульнические попытки» изобразить советскую позицию в чехословацком вопросе как «уклончивую и неопределенную», что, по выражению главы советского правительства, «не удалось и очень ловким людям» [835] . Но обвинения не прекращались, о чем свидетельствует дипломатическая переписка между НКИД СССР и советскими полпредами (послами) в западных столицах [836] .

Предвидя такие обвинения, ТАСС дважды в самом начале октября выступил с опровержением того, что СССР имел какое-либо отношение к конференции в Мюнхене и ее решениям [837] . С передовой статьей о «непричастности» Советского Союза выступила «Правда» [838] . Подлинное значение «позорных» сентябрьских дней 1938 г. центральный партийный журнал «Большевик» в статье, написанной по поручению Сталина [839] , видел в международном заговоре буржуазии, характеризуя проявления этого заговора определениями: «воровская диверсия», «прямая провокация, направленная против СССР, против рабочего класса, против демократии» [840] .

Однако «заговор реакционной буржуазии был сорван». На Ассамблее Лиги Наций было оглашено заявление Советского Союза, проявившего «непоколебимую решимость защищать мир и демократию против разбойников фашизма» [841] . Другими словами, антисоветский сговор (если он действительно имел место) оказался «сорванным» в самом начале.

Тем не менее на партийном съезде в марте 1939 г. Сталин вернулся к теме антисоветской направленности Мюнхена. Она оказалась в пропагандистском плане столь плодотворной, что Мюнхеном он стал оправдывать и свою антизападную политику, и советско-германский пакт. А по окончании мировой войны мюнхенская сделка за счет Чехословакии будет названа важнейшим звеном в предвоенной политике Англии и Франции, «преследовавшей цель направить гитлеровскую агрессию против Советского Союза» [842] . Разоблачение мюнхенского «антисоветского сговора» стало своеобразной антизападной политико-пропагандистской находкой в развернувшейся «холодной войне».

Однако вряд ли стоит преувеличивать антисоветскую направленность Мюнхена, этой попытки реанимации «пакта четырех» 1933 г. (так и не вступившего в силу). В свое время, сразу после Мюнхена, советская пропаганда, напомним, делала упор на совершенно другое. В печати появились многочисленные сообщения о том, что взоры агрессивно настроенных Германии и Италии, как и до Мюнхена, обращены прежде всего на Запад, против Англии и Франции и их колоний. Вот заголовки некоторых сообщений «Правды» за первую половину октября 1938 г.: Германские притязания на Эльзас-Лотарингию. Гитлер требует колоний. Гитлеровское проникновение в Африку. Германия прокладывает путь в Индию. Германские происки на Балканах. Тревога в Англии и США. Угрозы Гитлера по адресу Франции и Англии. Колониальные притязания Германии и Италии. Итальянские фашисты шантажируют Францию. Итальянские фашисты угрожают Англии и Франции [843] .

В беседах с дипломатическими представителями Франции в Москве в октябре — ноябре 1938 г., говоря о последствиях ослабления позиций западных стран в итоге Мюнхена, М.М. Литвинов прогнозировал развитие германской агрессии против них как менее рискованное для Гитлера [844] .

Газетные заголовки «Правды» в общем и целом отражали европейские и мировые реалии, доказывая обоснованность мысли, к которой давно склонялся Сталин, а именно: что германская агрессия будет развиваться в первую очередь в западном направлении, в частности против Франции. Об этом можно судить, к примеру, по сталинской правке рукописи статьи маршала М.Н. Тухачевского «Военные планы нынешней Германии», опубликованной задолго до Мюнхена [845] .

Правя статью, Сталин оставил выделенную курсивом известную цитату из книги Гитлера «Mein Kampf» («Моя борьба») о сознательном отказе от вечного движения германцев «на юг и запад Европы» и переходе к политике территориального завоевания на востоке. И акцент статьи на антисоветские планы Гитлера сохранился. В то же время Сталин внес правки с определенной смысловой нагрузкой. В одном месте: «Гитлер усыпляет Францию…», в другом — фразу «империалистические планы Гитлера имеют не только антисоветское острие» дополнил следующим образом: «Это острие является удобной ширмой для прикрытия реваншистских планов на западе (Бельгия, Франция) и на юге (Познань, Чехословакия, аншлюс)» [846] .

Из анализа идей Сталина о международном развитии, обнародованных в сентябре 1938 г. в «Кратком курсе истории ВКП (б)» и развитых им в речи на съезде партии в марте 1939 г., можно предположить, что он уже пришел к мысли подстегнуть события в желательном для него направлении. В каком именно? На это ясно указывали сообщения в «Правде» на международную тематику, из которых вытекал естественный вывод о приближающемся всеобщем вооруженном конфликте.

Решение напрашивалось. Шла «вторая империалистическая война», неизбежная по сталинской теории «общего кризиса капитализма». Проблема, следовательно, сводилась к тому, чтобы поспособствовать ее перерастанию в войну — всеобщую, мировую. Сталина вдохновляли социальные последствия мировой войны 1914–1918 гг., названной в «Кратком курсе истории ВКП (б)» «величайшим переломом в жизни народов, в жизни международного рабочего класса» [847] . Вдохновляли последствия войны, на фоне которой и во многом благодаря которой был низвергнут капитализм в громадной России. «Большевик» в упомянутой выше статье (февраль 1939 г.) писал о таких ожиданиях: «Фронт второй империалистической войны все расширяется. В нее втягиваются один народ за другим. Человечество идет к великим битвам, которые развяжут мировую революцию» [848] .

К мысли подстегнуть события в желательном для себя направлении, как можно предположить, пришел и Гитлер. Судить об этом можно по его выступлению накануне подписания советско-германского пакта на совещании командующих всеми видами вооруженных сил Германии. По заявлению Гитлера, с тех пор, как осенью 1938 г. он понял, что ни Япония, ни Италия не готовы последовать за Германией (что подтвердилось с началом мировой войны), он решил «быть заодно со Сталиным». С лидером, равным ему, Гитлеру, в способности предвидеть будущее. Что не помешало признанию, сделанному Гитлером тогда же, что после изоляции и разгрома Польши ее судьбу в дальнейшем предстоит разделить и Советскому Союзу [849] .