Чтение онлайн

Но можно ли такое развитие на Европейском континенте датировать осенью 1938 г., связав его с Мюнхеном как отправной точкой? Из множества документов, подтверждающих наличие такой тенденции в европейском и мировом развитии, рассмотрим некогда секретный документ из Национального архива США под, на первый взгляд, амбициозным названием «Подлинное толкование Мюнхена» [850] .

Из сопроводительного письма, направленного главой американской фирмы Alfred Kohlberg, Inc. советнику государственного департамента США С. Хорнбеку в начале 1939 г. [851] , мы узнаем, что документ был составлен им для ориентации в коммерческих делах. А. Колберг писал, что его фирма связана с текстильным бизнесом в Китае, включая оккупированную японцами часть, а также в Англии, Швейцарии и Персии. Документ основывается на конфиденциальных данных, полученных от партнеров фирмы, главным образом из китайских источников, с оговоркой, что за их достоверность глава фирмы не может ручаться.

Согласно этому документу, в 1934 или в начале 1935 г. советское правительство осознало, что оно охвачено плотным кольцом союзнического договора между Германией и Польшей с запада и Японией с востока. Ставшая русским известной информация убедила их, что представители японской, немецкой и польской армий проводят консультации с намерением осуществить совместное нападение на Россию и что дипломаты указанных трех стран договорились о частичном или полном разделе России в случае успеха нападения. Обладание такой информацией привело к коренному пересмотру своей политики русским правительством, результатом чего стал прежде всего союз с Францией и договоренность с ней о совместной поддержке Чехословакии. За этим последовал пересмотр Советами в 1935–1936 гг. всей их мировой политики, сказавшийся на их пропагандистской поддержке некоторых западных демократий.

Тем временем эволюция Народного фронта во Франции и его полный провал в сочетании с пониманием Сталиным и новыми правителями России (как и частью германского министерства иностранных дел и многими лидерами нацистской партии), что и немецкий, и русский эксперименты с тоталитаризмом сходны почти во всех отношениях, заставили русских переоценить ситуацию, имея в виду возможность отказа от союза с Францией и поисков соглашения с Германией. Величайшим препятствием этому является сам Гитлер, который все еще считает, что немецкое национал-социалистское движение является основным противником коммунизма, а в России главная помеха союзу с Германией коренится в умах старых большевиков, в свою очередь, рассматривающих фашистское движение в качестве главного врага коммунизма. Чтобы добиться союза [с Россией], потребовалось убедить Гитлера в том, что это было бы в лучших интересах Германии, а затем убедить в необходимости союза [с Германией] старых большевиков или избавиться от них. В России этого удалось достичь в основном процессом ликвидации, в частности командного состава Красной Армии, все планы которой строились на том, что Германия и есть враг номер один.

В начале лета 1938 г. этот процесс ликвидации был почти завершен, когда известие о грядущем германо-японо-русском союзе просочилось из высших кругов и достигло маршала Блюхера, главнокомандующего русской армией в Сибири. Будучи решительным противником подобного союза (как и все высшее армейское командование России), Блюхер взял на себя ответственность за то, чтобы сорвать его заключение, инициировав атаку против Японии в конце июня — начале июля в районе сопки Чангкуфенг [Заозерная] на стыке границ Кореи, Маньчжурии и Сибири. За несколько дней это нападение вылилось в самую настоящую малую войну и завершилось захватом русскими сопки после почти полного уничтожения целой японской дивизии. [Но] вместо того, чтобы сорвать переговоры между Германией и Японией, она привела к скорому достижению соглашения между ними и смещению Блюхера со своего поста. Такое развитие событий в июле и августе побудило Гитлера немедленно ударить по Чехословакии.

Слухи об этом союзе достигли правительств Франции и Англии, и французский министр иностранных дел Бонне в начале сентября был послан в Женеву для встречи с русским министром иностранных дел Литвиновым. В ходе беседы Литвинов отрицал существование союза с Германией и Японией, но был столь уклончив в ответ на требование Бонне принять на себя твердое обязательство на случай нападения Германии на Чехословакию, что французской министр иностранных дел пришел к убеждению, что слухи о германо-русском союзе верны. Когда эти новости дошли до британского правительства, англичане и французы были настолько расстроены потерей своего русского союзника, что решили, что Чемберлен должен немедленно навестишь Гитлера с тем, чтобы добиться максимально приемлемых условий, пока Франция и Англия либо смогут подготовиться к тому, чтобы самим, без русской помощи, встретить германский удар, либо выиграть время, чтобы вновь привлечь Россию к союзу с Францией.

В своей политике Франция всегда полагалась на то, что в случае войны русская армия отвлечет на Восточный фронт большую часть германской армии, а британский флот перережет пути снабжения Германии с Запада. Потеря России означала, что Франции придется столкнуться со всей мощью германской армии и что блокада британским флотом Германии окажется частично неэффективной, если она сможет черпать из России нефть и зерно.

На востоке Россия пошла на то, чтобы прекратить оказание помощи Китаю и с лета 1938 г. действительно прекратила поставки туда продовольствия, самолетов, летчиков, танков, орудий и военного снаряжения. Япония со своей стороны согласилась прекратить продвижение вглубь Монголии и попытки зайти во фланг русской армии в Сибири захватами во Внутренней и Внешней Монголии.

Поэтому во время противостояния Чемберлена с Гитлером в Берхтесгадене [Бавария] все козыри оказались в руках Гитлера. Чемберлен не мог в то время пойти ни на риск войны из-за Чехословакии, которая без поддержки России была бы быстро смята, ни на риск войны на Западе; оттянув же войну на год или два, Англия и Франция смогли бы повысить свою боеготовность и, возможно, снова вовлечь в союз Россию. Гитлер знал, что Чемберлен не мог и не хотел воевать; и когда Гитлер говорил, что был удивлен собственной умеренностью, он говорил правду.

Учитывая яростную взаимную пропаганду, которую вели Россия и Германия друг против друга в последние несколько лет, немедленное объявление русско-германского союза было невозможно. Необходимо было прежде всего изменить общественное мнение и в Германии, и в России. Такой процесс изменения общественного мнения происходит с сентября прошлого года в обеих странах посредством ограничения взаимной контрпропаганды и постепенным переключением нападок на Францию и Англию. Проявлением этой политики в самой России были ожесточенные атаки на Линдберга, Чемберлена, на так называемую клайвлендскую клику и т. п. А в Германии то же самое наблюдалось в отношении Англии, Франции и Соединенных Штатов. Ожидается, что действие этой пропагандистской машины отвлечет внимание от бывшего заклятого врага и будет перенесено соответственно на новых врагов, причем эта линия была поддержана итальянской пропагандой, которая начинает придерживаться того же. Коммунисты в западноевропейских странах и Соединенных Штатах также получили указания от русских ослабить критику Германии и Италии, перенеся свои атаки на нынешних глав правительств Франции и Англии.

Следующими ходами на международной шахматной доске могут стать нападения Германии, Японии и Италии на Британскую и Французскую империи, хотя перед этим объектом германской политики могут стать Балканы, чтобы открыть путь в Россию через Румынию.

Польша, которая ожидала заполучить часть России как плату за соглашение с Германией, должна будет получить компенсацию за счет британских и французских колоний в Африке. Япония, вместо ожидавшихся захватов в Сибири, должна получить Гонконг, Индо-Китай и Британскую Малайзию, тогда как раздел британских и французских колоний в Африке в результате германо-итальянских побед в Европе еще ждет своего решения. Планы Германии предусматривают сдачу ей целиком британского флота по окончании ожидаемой войны в Европе. Такая же судьба уготовлена французскому флоту, который в конце войны должен быть сдан Италии как единое целое, что будет означать переход морской мощи от британской и французской империй к германской и итальянской империям, которые нуждаются в этих флотах, если они хотят сохранить завоеванные в результате войны колонии.

Конечно, все эти планы тоталитарных государств построены на ожидаемой германской победе. В случае победы как Германия, так и Италия надеются продолжить экспансию в Южной Америке, что станет возможной в случае их контроля над британским и французским флотами и сотрудничества с японским флотом. [Конец документа.]

Аналитическая канва документа подкупает логикой изложения, в целом адекватно отражая ход и последствия международных событий в 1930-е годы. Тем интереснее провести тестирование некоторых ключевых пунктов документа с привлечением дополнительных материалов, включая архивные.

Вначале общие соображения.

Первое. Отчетливо прослеживается линия размежевания между агрессивными Германией, Японией и Италией, с одной стороны, и противостоящими им странами, прежде всего Англией и Францией как ближайшими объектами агрессии, с другой. С возникновением глобальной, общемировой угрозы со стороны фактически сформировавшегося блока держав Оси, по логике вещей, не могли не считаться все страны, и не в последнюю очередь Советский Союз.

Второе. Вопреки концепции «Фальсификаторов истории» о международной изоляции СССР, он уж никак не был обойден вниманием ни со стороны агрессоров, ни их потенциальных жертв, занимая в анализе международного развития центральное место. В документе нет и намека на возможность его изоляции ни до, ни после Мюнхена; наоборот, каждая из сторон проявляла особую заинтересованность в позиции СССР в назревающем всеобщем конфликте.