Чтение онлайн

На следующий день мы прибыли в Боготол, где, получив инструкции от консула Пикокка, я произвел расследование о заключении в тюрьму некоего австралийского подданного, по имени Савинова. Власти предоставили dossier его дёла, которое доказывало, что он является предводителем большевиков, помощником командира вооруженного отряда, который питался перебить местные власти. Его казнили вскоре после этого вместе с Титовым, его начальником, который был членом Центрального Комитета Балтийского флота, и по приказу которого было убито около ста морских офицеров старого режима.

Митинг прошел с обычным подъемом и интересом и начальник работ был доволен надеждой, которую мы вселили в него и в его рабочих.

Следующий митинг был на ст. Тайга, и это было действительно крупным событием. В главной мастерской была построена специальная платформа, вокруг которой шумело до двух тысяч рабочих. Народ смотрел на митинг, как на возрождение русской жизни. Здесь в продолжение уже двух лет не было ни одного митинга, исключая подпольных собраний заговорщиков. Я призывал людей отложить в сторону анархию и заняться восстановлением порядка в новом русском государстве, ,в котором им гарантировано тег^ерь место. Перевод г-жи Франк произ-, вел глубокое впечатление на этих утомленных трудом мужчин и женщин. Было ясно, что народ утомлен, ужасами революции и желает мира и покоя.

Здесь я виделся с генералом Ноксом, возвращавшимся в Омск, и он сообщал мне о целом ряде важных обстоятельств.

23?го утром мы прибыли в Ново-Николаевск и приступили к приготовлениям для митинга, который должен был состояться в тот же день. Как обычно, я посетил разных командующих й имел долгий разговор с генералом Зайченко, от которого я собрал много сведений относительно положения в этом важном округе. Генерал Зайченко рассказал нам несколько забавных историй относительно попытки французского штаба создать мощный противовес большевизму из германских и,австрийских военнопленных. В Ново-Николаевске союзный командующий генерал Жанен выпустил из концентрационных лагерей несколько сот австрийских и немецких поляков и сформировал их в полки. Спеша скорее укомплектовать эти части, он забыл заглянуть в прошлое офицеров, избранных для их командования. Настолько беззаботны оказались французы, что русские власти, проснувшись в один прекрасный День, нашли, что один из самых опасных военнопленных, хорошо известный германский шпион, офицер фон-Будберг, стоит во главе командования указанными союзными войсками. Фон-Будберг, как хороший патриот, постарался подобрать вокруг себя подчиненных из того же сорта людей, что и сам он.

\ Несколько позже французскому штабу стало известно, что представляет из себя его детище, и он стал просить уфус-ских властей помощи и совета для разоружения своего нового германского легиона. Неожиданное появление нескольких польских частей, при содействии некоторых новых русских отрядов, бывших наготове оказать немедленную помощь, если окажется необходимость, окончило карьеру этих французских prot?g?s, которые были разоружены и отправлены обратно в свои лагеря.

Помощь союзников России похожа на траги-комический фарс и является тайной даже для человека, посвященного в нее. Прямое и немедленное признание Омского правительства было бы честной рукой, протянутой для честного дела, но что бы тогда делала союзная дипломатия? Дипломатия только тогда необходима, когда имеет в виду дальнейшие цели, а не простое, недвусмысленное содействие беспомощному другу.,

Утром 26 марта мы прибыли в Барабинск и, окончив приготовление к митингу, отправились на рынок. Цены были очень высоки даже для местных продуктов и просто абсурдны для

заграничных или привозных товаров. Полковнику Франку нужна была простая безопасная булавка (6 штук на пенни у нас дома); оказалось, что она стоит 7 рублей-14 шиллингов З1/* пенса старой монетой и 3 шиллинга 8 "пенсов по расчету, из которого платили в британской армии. Все остальное было в соответствующей пропорции.

28-го мы прибыли в Омск и 29-го я сделал длинный доклад адмиралу, который выразил мне свою сердечную признательность и настаивал на необходимости продолжить мою поездку к Уралу. Он получил от заведующих управлениями донесения, утверждающие, что результатом моей миссии было улучшение общего настроения рабочих. Его горячим желанием было, поэтому, чтобы дело приобщения рабочих к государственным интересам продолжалось бы и далее с той же энергией.

Дальнейшее обсуждение общих дел, в особенности политики французского командования в Сибири, заняло нас во время чая. У-меня существует полное доверие к характеру адмирала, но пигмеи, которыми он окружен, то и дело вставляют палки в колесницу государства. Тут нет ни одного, которому бы я доверил управление мелочной лавкой, а не только государством. У них нет никакого представления о долге государ1 ственного человека. Мелкие кляузы личного соперничества и прибыльных делишек занимают все их время, если только они не заняты свойственным им делом поступать на зло верховному правителю. Патриотизм офицеров и солдат на фронте и средневековое рыцарство казаков-единственные вещи, оставшиеся для восстановления России. Это естественно ограничивает архитектурные черты нового здания, но пионер всегда ограничен в выборе подходящего материала.

Очень интересно наблюдать за колебаниями общественного мнения в Омске от одной ориентации к другой. Ко времени моего отъезда на восток благожелательная волна катилась в английском направлении. Генерал Нокс отправился в турнэ по Сибири для организации новой армии Колчака. Сэр Чарльз Элиот уехал в Гонконг. Генерал Боуес остался замещать генерала Нокса, а полковник Робертсон-сэра Элиота. В три коротких недели исчез всякий след английского влияния. Англичан не было нцгде; зато расположением стали пользоваться в одинаковой мере французы и японцы.

Последние или научились, наконец, как держаться по отношению к русским, или же получили соответствующие инструкции из дома. В продолжение первых трех месяцев моего пребывания в Сибири они держали себя в высшей степени надменно, но после заключения перемирия с Германией-на победу которой над союзниками они возлагали все свои надежды-их было просто не узнать: настолько изменился внешний вид их отношений. Они говорили о своем союзе с Англией, о своей дружбе к России, о с^оей любви к Франции. Когда японцы хотят, они могут казаться очень любезными, даже настолько милыми, что трудно противостоять их авансам. Таково было их отношение ко всем, исключая китайцев, к которым они питают величайшее презрение, и американцев, которых они боятся. Когда поле действий осталось свободным, их политика стала делать большие успехи.

Французские методы были совершенно другими. Их прием-салонная атака, т.-е. как раз то, где обыкновенный британец играет довольно плачевную роль. Отсюда арена была для них

Союзная интервенция в Сибири. 9

открыта, и они могли вполне использовать свой оппортунизм„ При таких обстоятельствах редактор влиятельной газеты, отказывающийся принять взятку за чашкой чая, просто оказывается со своим товаром без спроса на рынке. Высшая же степень участия их дипломатов обнаруживается, когда вы слышите учтивые соболезнования жертвам войны и революции, произнесенные на изысканном французском языке.

Но полковник Робертсон уехал во Владивосток, а его место было занято типичным британцем в лице консула Ходгсона, который сразу же правильно оценил обстановку и меньше, чем в сорок восемь часов навел порядок.

Удивительно, как много может значить влияние мужественного и прямого человека, и это доказывает, как необходимо в этом, повидимому, беспрерывном толчении поручать ответственную^ роль нашего представительства только лучшим людям. Уезжая в свою миссию на Урал, я был в полной уверенности, что в отсутствии генерала Нокса наши интересы в Омске не потерпят ущерба, поскольку они будут находиться в руках нашего старшего консула.

После бесконечных хлопот с русскими должностными лицами, я выехал к западу 5-го апреля. Миссия состояла из полковника Франка (моего адъютанта), г-жи Франк (переводчица), майора Гордона и эскорта из двадцати двух солдат с пулеметом. Мы посещали на этот раз прифронтовую полосу и города, которые не так давно были очищены от большевиков, так что было интересно узнать, насколько их идеи проникли в сознание народа. Новые русские армии стремительно двигались вперед. Их продвижение было более общим и постоянным с конца ноября 1918 года, когда чехи окончательно отказались участвовать в наступлении на Пермь. Когда русские офицеры прочли в январских английских газетах о том, как чехи, итальянцы, французы и союзные войска нанесли поражение большевикам при взятии Перми, это вызвало на их лицах только саркастическую улыбку. Ни один, ни чешский, ни итальянский, ни французский, ни вообще какой нибудь союзный солдат не дали ни одного выстрела после того, как адмирал Колчак принял на себя высшее командование. Необходимо отметить только-одно исключение. Броневые поезда с корабля «Суффольк», под командой капитана Вульфа Муррея, продолжали сражаться