Чтение онлайн

Моя аудиенция у верховного правителя была очень задушевной, и он особенно благодарил меня за помощь, оказанную ему в России в мрачные дни ноября и декабря 1918 г. Он выразил мнение, что моя миссия к рабочим увенчалась успехом и представляет начало обширного плана восстановления и воскрешения русского государства. Он указал, что все его личные труды посвящены единственной цели восстановления порядка в стране, но что его задача может быть осуществлена только при помощи могущественной армии. Англия оказала ему всякое содействие, но военная проблема все еще занимает все его мысли и исключает всякое активное участие с его стороны в деле социального строительства. По его мнению, министры и другие помощники были в состоянии сотрудничать с ним в этом направлении, но он столько раз ошибался в них, что решил самостоятельно изучать каждый вопрос, а потому был особенно •благодарен мне за мое содействие.

Мы выпили вместе чаю, во время которого он сообщил мне, что собирается уехать на фронт для организации дальнейшего наступления вдоль линии Северной железной дороги на Вятку

и на Петроград с надеждой соединиться с силами из Архангельска; он просил меня остаться в Омске до его возвращения, если на это согласится генерал Нокс. Последний представил верховному правителю лондонскую депешу, и я остался, чтобы помочь разобраться в ее деталях.

мая глава британской военной миссии генерал Нокс попросил меня помочь ему в составлении ответа на лондонскую телеграмму. Основные положения уже были приняты верховным правителем; было необходимо теперь посоветоваться с министром, ведавшим иностранные дела. Последний отличался какой-то ловкостью, которая очень близко граничит с коварством. В немного лет из него выработается очень ловкий дипломат старой школы, но понадобятся ли люди такого закала при новом порядке вещей, сейчас, в муках родов, трудно предвидеть. Он республиканец, долго живший в Америке и честно думающий„ что Россия должна быть скорее ориентирована в направлении республиканских стран, чем исключительно монархических, как Англия. Тут я думаю, что больше знаю его русских соотечественников, и лучше, чем он, понимаю их характер и чувства. Впрочем, он очень молод, очень способен и успеет научиться.

связи с желанием правителя, депеша и проект ответа были показаны ему. Несколько часов спустя, обедая с одним казачьим генералом, я был спрошен, знаю ли я что-нибудь о лондонской депеше, которая вызвала большой переполох среди членов французской и американской миссий. Я ответил, что, будучи полковым офицером, не прикомандированным к английской миссии, я не имею никакого отношения к депешам, хотя обычна мне сообщают, если приходят важные телеграммы. Я не слышал ни о какой депеше, которая могла бы нарушить покой французской и американской миссий.

Я уведомил об этом консула Ходгсона, заменявшего верховного уполномоченного на время его отсутствия, причем было решено спешить с составлением ответа.

В своей окончательной форме он был составлен гене• ралом Ноксом и мной в его поезде на станции «Омск-Ветка» против помещения русской ставки в 9 ч. 30 м. утра 9 мая 1919 г.

Многое в этом русском «билле о правах» стало бы поперек горла для русских официальных кругов. Верховный правитель, напротив, никогда не колебался ни по одному пункту. Его широкие демократические симпатии были удовлетворены подписью на документе, в котором, он надеялся, заложено основание русской свободы. Какое счастье было для России, что в час ее нужды она призвала такого человека! Нет нужды, каков будет окончательный результат его усилий, успех или поражение, но его сознание и личность дали возможность этому великому народу выйти из пучины, окружавшей его, и повернуть свое лицо к солнцу.

Каким счастьем было, что в этот критический час русской истории Англия была представлена генерал-майором Ноксом. Я никогда не слышал о нем до путешествия в Сибирь, однако, в нем мы нашли человека, соединяющего мужество солдата с высокими качествами государственного человека, созданного для руководительства специальными делами.

Способ, каким мы случайно поставили подходящего человека на подходящее место, не столько акт правительства, сколько дело случая. Мы делали ужасные промахи в этих делах, но в данном случае счастье улыбнулось нам для какой-то цели. Неоднократно, когда робость «политиков» почти разрушала веру русских в честность наших намерений, твердая прямолинейность этой личности наклоняла чашу весов в нашу пользу. Каждый русский полагался на него, исключая тех, кто забыл, что они русские. Такие ненавидели его. Это лучшее свидетельство его ценности. Я очень хорошо понимаю страх некоторых рабочих кругов у нас, что наше пребывание в Сибири могло быть использовано реакционерами в целях восстановления старого порядка. Если бы я оставался дома, то, пожалуй, питал бы такие же чувства. Но я был там и знал, что как раз наше присутствие и делало это временно невозможным. Эксцессы заставили народ, как рабочих, так и крестьян, вздыхать о сравнительной безопасности царского режима. Реакционные элементы только бы обрадовались, увидя, что мы уходим; наше присутствие было предохранением от самодержавия, о котором некоторые из них мечтали. Утомление крестьянства и рабочих революционной анархией давало в руки реакции возможность установить другой

абсолютизм, который ограничивался только влиянием со стороны. Генерал-майор Нокс не писал учтивых депеш относительно движений армии под его командой, но, быть может, своей терпеливой и творческой деятельностью на месте, где решалась одна из величайших мировых проблем, он оказал большую услугу человечеству и демократии.

17 мая в Омске стало известно, что верховный прйВйтёль находится на пути с фронта. Казачий конвой выстройлсй сйа-ружи, в то время как отряды русской пехоты в англйЙскйх мундирах заняли платформу. Русские «Томми» Йыглядят такими же расторопными, как и наши, и без своих длинных, узких треугольных штыков могут быть легко приняты по ошибке за английские войска.

Ожидая поезда, генерал Нокс сообщил мне, что оба йаших Проекта, а именно о предоставлений избирательных прав женщинам и о. всеобщем обучении не пропущены реакционерами. Почему все церкви в мире так враждебны просвещению народа? Церковь только тогда готова разрешить народу получать образование и воспитание, если они находятся под наблюдением священников. Она предпочитает оставить его в невежестве и сделать легкой добычей шарлатанства большевиков скорее, Чем позволить ему выработать сознательное мышление. Против женского избирательного Црава поднялся совершенно другой сорт людей, это те, которые особенно выставляют напоказ свое чрезмерное уважение к женщинам в гостиных и считают нас, англичан, лишенными галантности, если мы не целуем каждую женскую ручку, которую пожимаем. В общем, я думаю, Что хорошо было двинуть их так далеко вперед. Если Мерить русским масштабом, это дает в общем целую революЦйю в идёДх управления. Теперь как раз самая главная задача-найётить некоторый пункт, за кбторый пблйтйческий маятник не Должен качнуться, иначе мы пойдем к реакции. Рабочие пресытйлись

Союзная интервенция в Сибири. 10

борьбой и с радостью шагнули бы прямо назад к старому режиму, как к легкому способу избавиться от большевизма. Это как раз та опасность, от которой английская дипломатия пыталась и пытается насколько возможно предохранить русский народ.

Таким образам, закончив свое дело в Омске, я начал просить, чтобы насколько возможно скорее были закончены все приготовления для отправления меня с моим эскортом во Владивосток. Приготовления были закончены около 21 мая, когда я решил,, что готов двинуться в обратный дуть. Верховный правитель удивил меня предложением посетить меня в моем вагоне на станции Ветка и сказать мне последнее прости. В 7 часов пополудни он явился в сопровождении адъютанта; он был очень любезен в своих благодарностях за мои услуги русскому народу. Он! сказал, что мой голос, присутствие и влияние помогли лучшим* людям сбросить с себя все чувства отчаяния, которые так широка разливались вокруг них. Он не предполагал, чтобы можно было сосчитать все то доброе, что сделано мною, хотя никто так хороша не оценил этого, как он, после того как сила обстоятельств привела нас в личное общение. Не пытаясь делать оценку его характера, я посмотрел на его визит и слова, как на поступок джентльмена и принял их, как таковой.

Я мог бы вспомнить, что в последний раз перед тем он посетил меня в те мрачные, полные сомнений ноябрьские дни, когда я, не имевший ни мысли, ни места в моем сознании для слова «диктатор», вдруг оказался перед тем, кто в этот момецт занял такую позицию, и что еще было более серьезным длй меня., оказался принужденным единолично, самостоятельно, без помощи какого-нибудь слова предостережения и совета, немедленно определить не только мою ?личную позицию, но некоторым образом позицию моей страны в этот последний акт драмы в жизни народа, достигшего отчаяния. Получив однажды мое обещание помочь,, он позже уже никогда не оставался без моей поддержки в критические моменты. Британских войск было немного, но они были дисциплинированы и знали, что им делать, а этого как раз не-дбставало всем остальным партиям как русским, там и союзным. Каждый союзный отряд держал своих «политиков» под рукою и поэтому был бессилен для какой бы то ни было цели. Судьбе

– Ш -

было угодно отослать наших во Владивосток, за 5 тысяч верст к востоку, в тот самый момент, когда их присутствие и проведение общей политики могло бы парализовать правильные военные выступления. Месяц, который истек прежде, чем они оказались в состоянии непосредственно влиять на положение, помог нам упрочить новую ориентацию. Большую часть этого времени мы были «на воздухе», обрезывая наши собственные провода, так что никакие противоречивые распоряжения не могли прервать или нарушить работу нервного центра. Сначала «политики» Оказались очень недовольны, но за нами стояла такая сила, как генерал Нокс, так что им пришлось взглянуть на все происшедшее, как на совершившийся факт. Позже они признались, что их отсутствие в самый серьезный момент было Делом мудрого Провидения. Самый характер их работы (е*гли только можно его предстарить) создал бы проволочки и затруднения, которые могли бы оказаться фатальными для успеха. Дипломатические методы и формы превосходны для переговоров н^ спеша, на досуге, но совершенно бесполезны в чрезвычайных и опасных случаях.

Мой. путь на восток был прерван в Красноярске необходимостью переговорить с ноЬым командующим генералом Розановым, который получил задачу подавить восстание латышских крестьян к северу от железнодорожной линии. К югу от нее все враждебные элементы были рассеяны. Таким образом линия пересекала поле действия большевиков. Чехи охраняли самую железнодорожную колею; препятствуя переходить ее большим отрядами, они обращали очень мало внимания на негодяев, старавшихся портить полотно, что доказывается десятками поездов, сЦущенны:* под откос и рассеянных вдоль всего пути. Это естественным образом приносило большой материальный ущерб, и, что еще хуже, приходилось платить огромную дань невинными человеческими жизнями. Один из таких поездов, чисто пассажирский, насчитывал около двухсот женщин и детей, не говоря уже о мужчинах. Генералу Розанову были предоставлены хорошие русские войска; была надежда, что широким охватным движением от Красноярска в северо-восточном направлении, при содействии сильных кавалерийских отрядов, действующих от Иркутска в северогзападном направлении, удастсй