Чтение онлайн

открытому выступлению американцев против красных на Дальнем Востоке.

Здесь как раз кстати подсчитать влияние этой американской смуты на усилия союзников установить хоть какой-нибудь порядок в русской империи и на позицию самих -американцев в:ч!х будущих сношениях с русским народом. Американские войска были рассеяны по всей стране от Владивостока до Нижнеудинска, к востоку от Байкала1). Почти все они группировались около железной дороги, составляющей в этой *йфане основную артерию и центр всей жизни. Американская политика применялась таким образом на пространстве всего ЗЯИЙЙкаЛья, т.-е. всего востока Сибири. В первые дни сентября 1918 г., когда я продвигался со своим батальоном на запад к Омску, вся эта обширная арена была усмирена и успокоена усилиями союзников, во главе которых я ставлю доблестных чехов. Американские войска прибыли слишком поздно, чтобы принять участие в военных действиях, но с энергией и ловкостью начали браться за дело управления. Вслед за мной двинулись французы, а позже итальянский отряд, оставив японцев и американцев в полном обладании всей Забайкальской Сибирью, где только кое-где оставались изолированные русские отряды. На всей территории не оставалось ни одной банды красной гвардии, численностью больше тысячи человек. После девяти месяцев красные организовались, главным образом благодаря покровительству американцев, в две дивизии численностью от 5 до 7 тысяч человек и в многочисленные вспомогательные части силою в несколько сот человек; эти отряды производили набеги по всем направлениям, грабили, убивали и расстроили всякое подобие порядка, который с таким трудом пытались насадить союзники вместе с верховным правителем. Таким образом эта огромная провинция, вместо порядка, стала существовать в состоянии анархии просто потому, что Америка не имела с*оей собственной политики в русских делах и не хотела признать политику своих друзей.

*) Автору следовало бы сказать Верхнеудинска; он смешивает здесь Верхнеудинск с Нижнеудинском, уездным городом Иркутской губернми.

(Прим. перев.).

Огромной ошибкой Англии и Франции было оставить Америку и Японию с глазу на глаз, без умеряющего влияния, вредйть доброму Д*лу, которое осуществляли союзники на Дальнем Востоке. Соперничество этих обеих держав в этой части света хорошо знали и необходимо было его избежать. Было бы слишком много ожидать, что они отложат свои споры из-за концессий и торговли и забудут их в бескорыстной помощи России. Государства вообще не Являются филантропическими организациями, а Япония и Америка меньше всех остальных. Дело н^сл^ц^ния порядка поэтому необходимо было начинать заново или нам «и

верховному правителю, адкшрйлу Колчаку. Но союзники,^ найдя задачу чересчур большой, могли удалиться, оставив эту огромную провинцию, богатейшую часть света, на произвол большевиков.

Недостаток, коренившийся в несогласованности союзников й отразившийся на отклонении политики Америки от политики европейских держав, мог совершенно изменить настоящее и будущее американского предприятия в Сибири. Америка превратила мирное население в подозрительное, если не прямо враждебное. Япония со своей стороны упорно преследовала только свои особенные интересы и вполне воспользовалась всеми промахами Америки в свою пользу; в результате она заставила смотреть на себя, как на самую значительную силу на Дальнем Востоке.

Отношение Японии к русской проблеме в течение одного года, с августа 1918 г. до августа 1919, пережило полный переворот. Когда она посылала 12-ю дивизию под начальством генерала,Ои на уссурийский фронт в 1918 г., это делалось с определенной целью. Ее притязания были всецело территориального свойства, таковыми без сомнения они и остаются. Но линия ее наступления, тем не менее, совершенно изменилась. В 1918' г. она решила, что Германия непременно выиграет войну, что Россия явится завоеванной страной, и в один прекрасный день Япония будет призвана разорвать союз с Англией и обязательства по отношению к Антанте, помочь Германии, а также ее «большевистскому союзнику», и прогнать Антанту из этой части владений бывшего царя. Если бы только Германия победила союзников на западном фронте, как это предвосхищала Япония, она, без сомнения, была бы в силах осуществить эти свои намерения. Настолько незначительна, впрочем, была ее задача при этой возможности германской победы, что она доверчиво ожидала немедленной капитуляции всех союзных и американских войск, заброшенных на этот край света. Думая, что таково и есть

Союзная интервенция в Сибири. Ц

положение вещей, она действовала сообразно с этим, третируя русские и союзные войска самым нахальным образом, который мною описан выше. С наивностью молодого заморского чуда она не только предъявляла различные требования к союзникам, но в то же самое время делала определенные предложения русским властям, обращаясь с ними, как с лицами, которым поручен временный контроль над территорией, принадлежащей в сущности ей одной. При высадке своих войск во Владивостоке Япония представила командующему областью через своих дипломатических агентов ряд предложений, которые отдавали под ее контроль русские приморские области. Командующий русскими войсками попросил, чтобы эти предложения были изложены письменно, и японский агент после некоторого смущения согласился на это при условии, что первый пункт предложений не должен рассматриваться, как окончательный, но только как предваряющий другие. Первое предложение состояло в следующем: Япония обязуется уплатить командующему 150.000.000 р. (по старой валюте), взамен чего последний должен подписать соглашение, предоставляющее Японии владение всеми береговыми и рыбными правами вплоть до Камчатки, вечную аренду Инжильских копей и все железо (исключая принадлежавшего союзникам), находящееся во Владивостоке.

Командующий оказался в этом деле честным человеком, так как сообщил в своем ответе, что он не представляет собою русского правительства и не может подписать акта, отчуждающего собственность или права России, как это предлагается Японией. Ответ последней был краток и достаточно красноречив: «Берите наши деньги и подписывайте соглашение, а риск относительно законности поделим пополам». Директория во главе с Авксентьевым, Болдыревым и К-о считала себя в это время уполномоченной говорить от имени России. Как только командующий отказался пойти на японское предложение, последние стали делаться Директории. Она командировала во Владивосток Иванова-Ринова для ведения переговоров и, я думаю, для получения денег.

Когда в июне 1919 г. я был во Владивостоке, железо находилось уже в складах и грузилось на японские суда. Авксентьев потом был изгнан, но Болдырев жил в Японии с полным комфор

том и вполне безопасно. Таковы были дела с внешней стороны. Какова судьба других пунктов японского предложения «помощи» России, мы?, без сомнения, узнаем позже.

В конце августа 1918 г. было решено, что пока не будет создана центральная власть, которая могла бы действовать в качестве правительства, было бы тщетно ожидать наступления какого-нибудь порядка в управлении. Для этой цели британский отряд был двинут к Омску, и японцам было сделано предложение последовать за ним. Но японцы вовсе не хотели двигаться:-во-первых, потому, что они хотели укрепить свою власть в областях, ближайших к Японии, а во-вторых, обеспечить за собой возможно больше концессий до появления на сцене Америки. Когда же последняя появилась, японцы стали медлить, чтобы иметь возможность наблюдать за действиями американцев. Британцы двинулись в неизвестность по линии в 5 тысяч миль неохраняемого никем железнодорожного пути; японцы, верные своей природе, завязали с Директориею переговоры относительно занятия всей железной дороги до Урала, а также запрашивали, какие концессии, территориальные и минеральные, они могут рассчитывать получить в виде компенсации за использование японских сил для охраны Директории. Действительно, соглашение между Японией и Директорией, отдававшее первой всю железную дорогу до Урала, было только-что подписано или было накануне подписания, когда Директория пала. Первым актом верховного правителя, адмирала Колчака, было уведомить японцев, что перемена правительства означает также и перемену политики относительно продвижения японских войск и занятия ими железной дороги. Японцы протестовали, но адмирал стоял твердо на своем.

Позиция верховного правителя оказалась серьезным ударом по японской политике, и они стали тревожиться за свое положение на Дальнем Востоке в случае, если его власть распространится и туда. Но как правило можно утверждать, что в России не трудно найти орудие для какого угодно дела. Японцы с некоторого времени для такой оказии держали у себя атамана Семенова. Его войска были расположены вокруг Читы, а власть распространялась от границы Манчжурии до Байкала. Получив уведомление о перемене политики со стороны адмирала

Колчака, японцы приказали Семенову не признавать власти верховного правителя. Подобные же инструкции они дали Калмыкову, занимавшему аналогичное положение на Уссурийской железной дороге; таким образом действительно образовался барьер между ними, их восточными концессиями и верховным правителем. Последний дал приказание очистить линию от обоих бунтовщиков, но японский щтаб ему ответил, что мятежники являются русскими патриотами, военные силы крторых находятся под покровительством Японии, и что в случае необходимости японская армия двинется для их под-, держки.

Успешное сопротивление Семенова и Калмыкова Омскому правительству при помощи вооруженных сил одного из союзников имело разрушительные последствия по всей Сибири. Если Калмыков и Семенов могли с союзной помощью и одобрением открыто смеяться над распоряжениями Омского правительства, то для непосвященных было ясно одно, а именно, что союзники враждебны по отношению к высшей русской власти. Если Семенов и Калмыков осмеливались на подкупное сопротивление законному правительству по приказу иностранной державы, почему мы также не можем удержать за собой захваченных земель и собственности, а также препятствовать отправлению правосудия за совершенные нами преступления? Это было рассчитанным ударом по правительству и искрой, которая вновь воспламенила все анархические элементы. Единая, хорошо организованная Россия была не той Россией, которую хотелось создать Японии. Если бы Японии удались ее территориальные замыслы, Россия превратилась бы в государство, в котором не прекращались бы смуты и физический паралич. Германия пользовалась слабостью русских к конспирации и интригам для создания анархии и разрушения московской власти,а Япония намеревалась продолжать насколько возможно эту анархию в своих собственных политических видах.

Непосредственно после того, как стало известно, что Семенов и Калмыков не желают признать Омского правительства, появились на сцене другие лица, пытавшиеся играть роль Семеновых, причем даже резиденция верховного правителя и его главная хвартира едва избежали прямого нападения; для защиты

их пришлось выставить британских солдат. Таково было положение вещей в первые дни декабря 1918 года.

Как раз около этого времени факт разгрома Германии стал наконец проникать в сознание японских военачальников, а скоро этот факт был отчеканен условиями перемирия (11 ноября 1918 г.). Впрочем, несколько дней японская миссия в Омске просто отказывалась верить телеграммам: их национальное тщеславие отказывалось допустить, что они так сильно заблуждались насчет мощи Британии и* ее союзников. Это было ужасным пробуждением для так называемых «Повелителей Востока», превратившее в нуль все их планы; теперь каждую минуту можно было ожидать появления британских и американских эскадр в Японском море, которые могли восстановить нарушенное равновесие между Японией и ее временно беспомощным соседом. Я не думаю, чтобы это могло случиться, но таковы были японские страхи. С этого времени, хотя объекты японской политики в Сибири остались теми же, она начала осуществлять их совершенно другими приемами.